Что и сделал, хлестнув очередью по ногам еще одного, выскочившего из горящего здания с МП-40 в руках.

Он взвыл, свалился, а я бросился дальше.

Бой пылал по всему хутору. Группам Баранникова и Лоренца, похоже удалось ворваться на территорию и навязать противнику ближний бой. Выстрел «фауста» прочертил дымную дугу, но попал в никуда. Промах!

— Вперед! Вперед! — проорал я.

Амбар, по существу, был нами взят. Сопротивление на этой линии сломлено. Теперь нам надо было поддержать другие группы.

Огонь, маневр и скорость! — три главных слагаемых современного боя. Я нырнул за угол какого-то сарая и, прикрываясь им, двумя очередями лупанул по группе врагов, бегущих на помощь своим. Двое упали, остальные сыпанули в стороны.

Так! Считай, боевая единица рассеяна.

Ну и еще рабочий фактор — психологическое давление.

— Сдавайтесь! — заорал я как можно громче. — Сдавайтесь! Вы окружены, сопротивление бесполезно! Кто не бросит оружие, будет уничтожен!

И подкрепил слова делом — врезал очередью по окнам дома с мезонином. И тут же отпрянул за защиту сарая.

Несколько пуль свистнули там, где я только что был.

Не хотят сдаваться, суки! Ладно.

Я обернулся:

— Гранатометчики!

— Здесь!

Это оказался Холкин. Он также маскировался за стеной. Где ефрейтор Блинков, неясно, а выяснять некогда.

— Холкин! Еще выстрелы есть?

— Есть… один…

— Надо по дому шарахнуть. Желательно в окно попасть. Давай!

На лице бойца мелькнуло сильнейшее нежелание высовываться из укрытия… но долг есть долг.

Он быстро привел оружие к бою.

— Давай! Давай! — подгонял я его. — Я тебя огнем прикрою, а ты стреляй.

И я бросился на открытое пространство. Риск, конечно. Но оправданный. Длинными очередями я пустился поливать окна. О меткости речи не шло, но надо было подавить сопротивление.

Холкин, молодец, все сделал верно. Высунувшись из-за сарая, он прицелился. Выстрел!

На этот раз попал точно куда надо! Граната влетела в окно, вспыхнула там. Будто молния сверкнула в окнах.

В доме раздались отчаянные вопли, дверь распахнулась, из нее выбежал человек в тлеющей и дымящейся одежде, упал, начал кататься по земле.

Ну, если это не переломный миг…

— Вперед! — заорал я в унисон с кем-то — офицеры МВД в этом плане не дурней меня, они тоже поймали момент.

— Ура! Сдавайся! Бросай оружие! — все это вперемешку со стрельбой. Упал кто-то из наших — не знаю, ранен ли, убит. Опустел магазин моего «Судаева», я его перезарядил мгновенно, успел полоснуть очередью по ногам двух противников…

— Сдаюсь! — крикнул третий, бросив винтовку. — Сдаюсь!

— На землю! — яростно рявкнул я. — Руки за голову!