— А зачем?
— Это мне виднее, зачем. Фамилия?
Он помолчал. Вновь усмехнулся:
— Ну, Иванов.
— Без «ну». Не запряг. Иванов, значит. Ага… Жил-поживал себе Иванов в Латвии. Добра наживал. Работал на всяких там Квиесисов да Ульманисов. На погань всякую. На пупке ползал перед ними.
— Мне на Ульманисов всяких плевать, — сказал хуторянин, и в словах его зазвучал вызов. — Я в Псковской губернии родился. В России. И меня никто не спросил, когда моя земля оказалась в Латвии — хочу я, не хочу…
— А ты хотел?
— А мне все равно. Кто там наверху — ваши комиссары или ихние айзсарги…
— Или немецкие бургомистры…
Тут он запнулся.
— Нет, — сказал хмуро. — С этими ты не ровняй. Это нечисть последняя. Гады гадские. Таким нечего на белом свете делать. Их бы я сам в расход пускал, и рука бы не дрогнула.
Так! Проняло. Кажется, контакт налажен. Пришло время сменить маску «злого следователя» на доброго.
— Согласен, — с чувством сказал я. — Слушай, Иванов! Я тебя, конечно, понимаю. Получилось невесело. И зря утешать не стану, пойдешь ты соучастником в этой истории. Но дальше все зависит от тебя. Сможешь вернуться к нормальной жизни, или нет. Ты, похоже, мужик твердый, тебя не сломать… Но как же так получилось, что ты приютил у себя этих гадов⁈
— А меня кто спрашивал? Пришли сами, двадцать рыл с автоматами да ружьями. Я что сделаю? В вашего партизана-героя играть буду?
— Ну-ну! Ты наших героев не трогай, не твоя тема. Про себя говори.
— Так чего про себя? Ствол в морду — ну, здорово, Иванов…
Надо признать, что он не стал ныть, жаловаться на несправедливость жизни. Видно, это вообще было не в его характере. А в концентрате рассказ выглядел так.
Ночью — вернее в сумерках ближе к рассвету, ибо июньских ночей здесь почти нет — банда вынырнула из леса, точно из ниоткуда. Первым шел знакомый Иванова. Местный житель. Из самого Пыталова, которое в Латвии называлось сперва Яунлатгале, а потом Абрене. До войны — мелкий купчишка, хозяин продуктовой лавки. У Иванова постоянно закупал продукты для перепродажи.
— Фамилия? — тут же спросил я.
— Фамилия? — Иванов усмехнулся. — Да тоже Иванов. У нас тут, считай, таковых половина.
— Что за человек?
— Да так. Проныра. Купить подешевле, продать подороже. Мошенничать — готов на каждом шагу. Там гниль подсунуть, тут чуток недоплатить.
Мог и совсем надуть с оплатой. Но со мной всегда по-честному. Знал, что меня не надуешь, а поставщика терять себе в убыток. Ловкий! Что есть, то есть. Без мыла везде мог влезть. Золото лопатой не загребал, но с прибытком всегда был. Там копейка, тут полушка… Так, глядишь, рубль и набежал. Ваши пришли, в какую-то кооперацию пристроился. Чуть ли в партию не вступил.Но тут врать не буду, точно не знаю. А при немцах вновь лавку открыл.