Доклад оказался не самым светлым. Радист Кича (это вроде бы оказалась самая что ни на есть фамилия) погиб в бою, успев уничтожить и рацию, и документы. То есть аппарат он разбил в хлам, шифровальные таблицы, коды и журнал сжег…

— Пепел мы собрали, — доложил Федюкин. — Отдельные страницы даже сохранились, хоть и горелые. Кто знает, может, эксперты что и разберут…

Я кивнул, понимая, что надежд на это немного.

— Ясно. Правильно. Дальше!

Начав интенсивный допрос порознь, мои ребята быстро убедились, что слабое звено — Баржа. Он поплыл первым. На него и нажали. Узнали следующее.

Они группа сборная. Соединились несколько дней назад. Вообще, выпускники «Цеппелина» перед роспуском школы получили указание рассредоточиться по территории Прибалтики, легализовались и начали подпольную жизнь, не теряя связи друг с другом. Лично он, Баржа…

— Как его зовут? — перебил я.

— Якушин Степан, — сказал лейтенант, — бывший пленный. Говорит, попал в плен в мае сорок второго под Харьковом. 335-я дивизия, 1123-й полк. Тут, наверное, не врет. Ясное дело, говорит, что в Абвер пошел, чтобы в лагере уцелеть, а потом к нам перебежать с ценными сведениями. А вот тут врет, подлец!

— Сейчас это неважно. Прокуратура разберется. Дальше что?

Дальше Якушин по чужим документам осел в Даугавпилсе, устроился шофером — в них всегда нужда есть. Время от времени встречался с Самсоном, сокурсником по «Цеппелину». Этого типа Баржа, похоже, побаивался. Клятвенно уверял, что об его прошлом ничего не знает — в разведшколе за такие расспросы «в лучшем случае язык бы отрезали».

Это похоже на правду. И что с Самсоном ему встречаться не хотелось, но приходилось — тоже можно поверить.

И вот, наконец, Самсон пришел и велел готовиться. Срочно собрать тех, с кем Баржа держал связь. Конечно, среди них были не только «цеппелиновцы» — стольких просто не напасешься. Но бывшие полицаи, «хиви», просто мутные личности — таких хватало. Собрались вечером в условленном месте на опушке леса, в том числе и радист Кича, которого до сих пор Баржа не знал. Пошли глубоко в лес, где оказался схрон. Прекрасно оборудованный, прекрасно замаскированный погреб: сухой, прохладный, защищенный от непогод и любопытных лесных жителей вроде лисиц и волков. Там оружие, рация, запасные батареи к ней. Не портящиеся плотно запакованные продукты, что советские, что немецкие: концентраты пшенные, гороховые, перловые; наши галеты «Военный поход», немецкие сухие хлебцы «кнакеброт». Плитки шоколада. Махорка. Как это все удалось добыть и складировать? — на этот вопрос допрашиваемый только разводил руками. Пожалуй, и здесь ему можно было поверить.