Он споткнулся и полетел в кусты. Чуть-чуть не добежал до них. Да чуть-чуть не считается — и слава Богу.

— Руки! Руки за спину!

Стремительно я заломил ему обе руки назад и тут же застегнул «браслеты».

Ну, кажется, теперь все.

Задержанный сознания не потерял, но в «грогги» был. Пробурчал нечто, не относящееся к ситуации.

— Потом, — сказал я ему. — Пока тебя не спрашивают.

За несколько секунд я обыскал его всего. Какие-то документы, деньги — это все после. А вот оружие — оно реально оказалось, да не абы что, а бельгийский «Браунинг Хай Пауэр»! Машинка, что совсем не по рангу заурядному бандиту.

— Очень интересно, — пробормотал я вслух, — очень…

— Что это? — надтреснутый старушечий голос. — Это что такое?

Не то, чтобы я упустил из виду, но глубоко на втором плане были для меня прохожие. А тут они слетелись вмиг, и как на подбор все пожилые. Несколько тетушек, бабушек и один интеллигентного вида дедок с седой бородкой, в очках и соломенной шляпе. В светлом летнем костюме.

— Спокойно, граждане, — объявил я внушительным тоном. — Работает милиция. Задержание преступника.

Хотел было сказать «опасного», но передумал. Так доведешь старух до обморока.

И, пожелав усилить эффект, я вынул удостоверение, посчитав, что написанное на нем вряд ли кто разберет.

Ага, как же. Наивный расчет.

Пожилой джентльмен, даром что в окулярах, все зорко рассмотрел.

— Так вы не милиция, молодой человек. Вы — ГПУ!

Не знаю, почему он вспомнил давнее название нашей организации. Возможно, просто потому, что прогуливаясь по вечерней московской окраине, вспоминал если не юность свою, то мужской расцвет. Когда было небо голубее, трава зеленее, вода мокрее, а женщины моложе…

— Отстаете от жизни, папаша, — сварливо сказал я ему. — И вообще, граждане, толпиться нечего. Шли по своим делам, и идите. А ты — подъем! Пошли. Нечего сидеть, не в президиуме.

Подхватив под мышку, я поволок пленника обратно к месту схватки. Он еще не отошел от прилета по балде, почему на ходу и бормотал чепуху вроде:

— Да ты, начальник, чего? Ты знаешь, кто я такой⁈

— Приблизительно, — ответил я. — Знаю, что дерьмо, а какого сорта — в этом пусть другие разберутся. Шагай!

Еще не дойдя до места схватки, я понял, что она закончилась. Слышны были сердито-деловитые голоса чекистов. Я втолкнул задержанного в ту же дверь, из которой мы выбежали.

— Кто там? — окликнул голос, в котором я узнал Мешкова.

— Свои. Соколов. Одного задержал, пытался скрыться.

— А, Соколов! — воскликнул Прудников. — Давай его сюда. Кто это?

— Да хрен его знает, какой-то хлюст. Документы в кармане пиджака, я не смотрел. Зато гляди, коллега!