— Здорово, — приветствовал он.

— Привет. Слушай, Коля, отлично, что тебя встретил. Зайдешь ко мне? Есть разговор. На пару минут.

— На две минуты, это можно. Погоди, сейчас жратву домой занесу.

Я кинул беглый взгляд на дверь Нины. Света за ней не было. И тишина. Похоже, нет дома.

Коля зашел ко мне тотчас же. Я жестом пригласил его присесть.

— Слушай. Ты среди местных лихих ребят знаешь такого Фордзона?

— А то! Его тут все знают. А он тебе зачем?

— Да незачем, но просто интересно. Слышу случайно разговоры — показалось: фигура! Серьезный деятель. Так?

— Это да.

— Расскажи поподробнее.

Он рассказал, что у здешнего «великого и ужасного» Кучера трое ближайших подручных: Кашалот, Гена Момент и вот этот Фордзон. Погоняло получил за жесткий напор в делах. За «наезды» на оппонентов. Это он умел.

— Ты это… — нерешительно сказал Коля. — Не знаю, что у тебя на уме, но я бы с этой кодлой связываться не стал. Но смотри сам. А если что, имей в виду: у Нинки как раз с этим Фордзоном вроде было. Правда, говорят, недолго, поставил он ей шлагбаум. Теперь и знать не хочет. Есть, говорят, у него такая шмара, что закачаешься. Говорят, как на улицу выходит, так солнце гаснет, за тучи прячется.

— Ничего себе, — я искренне удивился, не ожидая от соседа столь богатых выражений. — Это кто ж так говорит?

— Да есть тут один такой, — Николай рассмеялся. — Чудак-человек. Поэт, что ли. Писатель ли какой.

— Еще интереснее, — оживился я. — Ну-ка расскажи поподробнее.

— Да у меня счас картошка остынет…

— Так ты себе положи в тарелку и приходи.

— Точно!

Разговор Николая раззадорил. Он слетал за картошкой, и с аппетитом накинувшись на нее, пустился рассказывать.

Живет неподалеку такая районная легенда. Вроде бы в самом деле был поэт, чуть ли не с Есениным знался, с Маяковским, с Пастернаком. Ну, потом как-то жизнь свихнулась, загремела под откос. Запил, опустился. Теперь вот вроде местного юродивого. На что живет — непонятно. Бродит по окрестностям, часто трется на рынке. Иной раз говорит пышно и смешно, народ ржет. Вот и про эту «шмару» заговорил восторженно.

— Женская, говорит, красота — это отблеск божественного света в мире! Чудо, говорит, которое нам дано созерцать… Еще говорил, да разве ж все такое запомнишь. Ну, а это я запомнил, — поведал Коля.

Мы еще немного поболтали, он умял всю картошку и отбыл к себе, а я с удовольствием протянулся на кровати и стал думать.

Прежде всего: информация докатилась либо до Кучера, либо до его приближенных. И меня решили прощупать. Конечно, двух придурков подставили под убой — решили проверить, а что этот Соколов представляет из себя. Может, вовсе чепушила с Нижнего Тагила. Проверили. Теперь, надо полагать, базары пойдут посерьезнее.