Порыскав взглядом, я увидел на газоне камушек размером с пятачок. Подхватил его, поднялся по ступенькам.

Шел так, чтобы мои шаги отчетливо звучали. А за полшага до второй двери, не перейдя за нее, я подался корпусом вперед — и с силой швырнул камень влево.

— А бл…! — раздался вскрик.

Оружие у меня всегда с собой. В данном случае — наган, положенный сотруднику ВОХР.

— Выходи с поднятыми руками, — сказал я негромко и спокойно, — И без резких движений. Не то вместо камня пуля полетит.

— Выходи, — повторил я и отступил к крыльцу. И взвел курок, вызвав характерный звучный щелчок.

Двое с угрюмым видом вышли из простенка. Руки они подняли, но как-то стыдливо, не по-настоящему. Вроде волейболистов в момент подачи со стороны соперника.

Молодые, лет двадцати — хотя, наверное, помоложе, допризывного возраста. Самая натуральная шпана, приодетая с дрянным и жалким хулиганским шиком. Рожи хмурые, глаза злые. У одного пунцовое пятно на левой скуле, явно должное превратиться в синяк.

Тактика с камнем сработала.

Я убрал револьвер.

— Ну, говорите, — предложил я. — Кто такие, чего хотели?

Простейшие формулировки выбрал сознательно, решив, что более сложные до этих индивидов не дойдут.

Однако, я недооценил степень их глупости. Во всяком случае, того, что с фингалом. Он вдруг бросился на меня.

Не знаю, что за расчет был здесь. Может, и вовсе никакого. Вполне возможно, персонаж мыслил инстинктами, всплесками эмоций. А более-менее разумные действия были исполнениями приказов.

Я среагировал мгновенно. Чуть заметный уклон и резкий присед. Напавший налетел на мое правое плечо нижним краем ребер, утробно икнул — и я сильным пружинным толчком подкинул тело, используя его естественный импульс.

В итоге придурок совершил акробатический этюд, взмыв вверх ногами, описав в полете дугу и грохнувшись наземь. Хорошо, что не на асфальт, а на газон, хотя он здесь одно название: неровный и утоптанный. Но все же не асфальт.

Шмякнувшись, агрессор вновь то ли икнул, то ли крякнул. И замер с вытаращенными глазами.

Второй замер, как вкопанный. Тоже с широко открытыми глазами. Видать, произошедшее не вмещалось в его скудном сознании. И в этой паре он, конечно, был ведомым.

— Ну что, юниор, — сказал я ему. — Тогда ты докладывай. Кто послал?

— А?

— Шишку на, — повысил голос я. — Не притворяйся идиотом, не то сейчас лечить буду. Так же как этого, — я кивнул на поверженного. И рявкнул: — Кто послал, говори!

Он вмиг ответил:

— Фордзон.

— Кто это?

— Кто?

— Ты что, дурак? Отвечай. Здесь я спрашиваю.

— Так это… Есть тут такой. Жиган такой лихой.