Я набрал воздуха в грудь… и выдохнул. У меня была заготовлена длинная речь с описанием моего затруднения… но я ее забыл. Напрочь.
— Сейчас… Погоди…
Собрался… Собрался… Разобрался.
— Сейчас…
Тетя с интересом смотрела на меня и совершенно не помогала. А мне, между прочим, было трудно!
Так. Попытка номер три.
— Тетя, понимаешь… Вот есть девушки. Четыре. Аглашка, Настя, Клава, Аглашка и Дита.
Я озадаченно посмотрел на сжатый кулак. Как у меня пять получилось? Аглашка, Настя, Клава и Дита. Четыре же, ну! Мистика.
— Четыре, в общем. И они все — очень хорошие. И меня они любят. Все. Четыре. И я их люблю. Всех. Четырех. Вот.
Я посмотрел на тетю. Щеки горели. У меня, конечно, не у тети Анфии же! Ей-то что, смотрит на меня, улы… хотя нет, не улыбается. Просто смотрит, хорошим таким взглядом. Теплым. Я даже немного успокоился. Чуть-чуть.
— Я люблю их, всех четверых, но ведь не может же быть так, чтобы четверых сразу любить, верно? Значит, одну я люблю, а остальных просто… не знаю что. Просто нравятся? Нет, я же их определенно люблю. Но при этом всех одинаково. Но ведь такого же не может быть.
— Ты хочешь, чтобы я помогла тебе разобраться с твоими чувствами?
— Да.
Да, мне стыдно, мне очень стыдно, но, елки-палки, мне ведь рано или поздно придется выбирать! А я не могу! Они все хорошие! А гарем я не хочу! Здесь, на Руси, это не модно!
Тетя немного подумала, почесала кончик носа.
— Викеша, — спросила она, — а у тебя правда были женщины?
Я говорил, что у меня горели щеки? Так это было так, легкое потепление. А сейчас начались австралийское пожары.
Ладно, я вам признаюсь. Вы, конечно, не поняли, но я… у меня… ни разу… В общем, у меня не было девушек. Вообще. Ни разу. А те две, о которых я говорил… Ну, они были… С одной мы даже встречались… в десятом классе. А со второй… ну… типа дружили на первом курсе. Но так уж получилось, что дальше поцелуев дело не заходило. Ни с одной. Вот. Признался.
Тетя Анфия посмотрела на меня своим добрым и понимающим взглядом.
— Знаешь, Викеша, ты на самом деле не любишь этих девочек… Стой-постой, — она прижала пальчик мне к губам — помолчи, послушай свою тетушку. Ты просто сейчас в таком возрасте, когда каждая красивая девушка вызывает у юноши вполне определенные чувства. Но как правильно к ней подойти — ты еще не знаешь. Это не твоя вина, многие мужчины этого и до конца жизни не узнают. Поэтому смотришь на эту девушку издалека, боясь приблизиться. И если она каким-то образом позволяет тебе приблизиться к себе, не отталкивая и давая понять, что ты ее привлекаешь — то ты, не в голове, а в глубине души, начинаешь считать, что ты ей небезразличен и проникаешься неким чувством благодарности. Вот эту смесь, смесь вожделения и благодарности, ты и путаешь с любовью. А потом, когда вы столько прошли вместе, защищали друг друга, узнали многое друг о друге — ваши чувства только окрепли. Но еще не стали любовью.