Чёт не сработало…
— Викентий Георгиевич… Вы Повелеть должны… — осторожно произнес со спины Мурин.
Да я сам знаю. Что Повелеть, а не просто крикнуть. Морозова, вон, не кричала, просто сказала… у нее еще глаза при этом потемнели…
Так. Похоже, сначала нужно войти в особый режим, режим Повеления, так сказать. Понятно. Войти в режим. А как?
* * *
— Проснитесь. Проснитесь. Проснитесь.
Кажется, даже боярыне надоело слушать мои монотонные увещевания и она начала тихонько биться головой о пол. Ну или она так ржет, мне отсюда плохо видно.
Я сидел на коленях перед спящей Аглашкой и думал о том, что я — какой-то неправильный боярин. Даже Повелеть как следует — и то не получается.
Странно. Почему не получается-то? Мне казалось, что, когда я дотронулся до Источника, то вся информация о том, как пользоваться его силой, подгрузилась автоматически. Например, о том, как его в транспортное положение сверн…
Аааа!!!
Я застонал и начал биться головой о пол.
— Перед Повелением надо Богу помолиться? — с сомнением спросил Мурин у Клавы.
— Да нет… — растерянно спросила она.
— А что он делает?
Что делаю, что делаю… Головой о пол бьюсь! Той самой бестолковой головой, которой я забыл подумать!
Мой Источник — уменьшен, для переноски. А в таком состоянии доступ к его силе — НЕВОЗМОЖЕН!
Беги, разворачивай, б-боярин!
Глава 46
Я вам уже говорил, какой на Руси пекут вкусный и питательный хлеб? Нет? Странно. Знаете, чем он отличается от современного хлеба? Мякишем. Он совершенно не похож на современный. Он мягкий, упругий, жуется, как будто это не хлеб, а… да, чем-то на колбасу похоже, вареную. Хотя на вкус — хлеб и хлеб. Но, можно сказать — сочный, даже запивать не нужно. Корочка толстая и хрустящая и обалденно вкусная. И вроде бы пекут из обычной муки, но, честное слово — одного ломтя хлеба на завтрак хватает для того, чтобы наесться.
Ну, это в обычный день.
Я проглотил остаток ломтя, запил медом из кувшина и отрезал благополучно возвратившимся ко мне ножом пласт копченого мяса. Кажется — медвежатины, но я не уверен. Это Мурин что-то упоминал про медведей, но мясо ли от них или мясо у них отбили — я не разобрал. А сам Мурин уже скрылся.
Я перемалывал зубами кусок жесткого мяса, урча от удовольствия, как тот самый медведь. Таков уж откат у Быстрого Слова — есть хочется просто неимоверно. Благо, что моя семья оказалась настолько предусмотрительна, что запасла в подземельях приличное количество еды. Я даже присвистнул, когда увидел эти ряды бочонков с хлебом, мясом, рыбой, яблоками, ягодами… Да, прошло уже двадцать лет, но еда хранилась под мощным Сохранным Словом и до порчи еще лет десять бы пролежала точно. Хотя мясо уже стало жестковато…