Надо же, как сурово получилось. Аж самого проняло. Судя по расширившимся глазам боярыни — ее тоже. Она молча стояла, когда я разрезал веревки у нее на руках и ногах, молча размяла кисти.
— Я запомнила, боярин Викентий, — произнесла она, наконец.
И столько обреченности было в ее голосе, что, пусть это будет сколь угодно неправильно, но я не смог оставить ее — такой. Я наклонился к уху боярыни и тихо произнес:
— Мы — враги, боярыня Марфа, но если бы не это — я бы не устоял перед твоим предложением.
Брови Морозовой взлетели в секундном недоумении… А потом она вспомнила. И ее щеки немного порозовели.
Глава 47
Впрочем, боярыня Марфа не заслуживала бы свою репутацию, если бы ее можно было надолго выбить из колеи, тем более — немудрящим комплиментом. И, хотя ей определенно было приятно — а покажите мне женщину, которой не понравится похвала ее красоте, особенно если годы берут свое и сомнения в этой самой красоте нет-нет, да и настигают — но почти тут же ее взгляд, брошенный на меня, явственно изменился. Нехорошо так изменился. Нет, в нем не появилась какая-нибудь ненависть, злоба, коварство или еще что-то такое подобное. Наоборот, в нем появилось… уважение, что ли. Если раньше в ее глазах я был чем-то вроде удачливого воришки, то сейчас в ее глазах некий «боярин Викентий» поднялся до уровня равного по статусу. До уровня того, кого надо УЧИТЫВАТЬ. И вот этот учет в ее глазах и появился. Боярыня явно размышляла, куда в своих раскладах можно втиснуть такую интересную карту, как я.
— Ты меня отпустишь? — спокойно спросила она.
Я молча указал на дверь церкви.
— Просто так? Без всяких условий?
— Условия я назвал. Я сказал — ты услышала.
Боярыня вспыхнула лицом, явно припомнив свою минутную слабость перед моими жесткими словами. Вспыхнула — и погасла. Ей бы в покер играть, цены б ей не было…
— Может, дашь одного из своих холопов проводить меня к дому? Ночами в Мангазее небезопасно.
Я спокойно посмотрел на нее. Ах ты ж, лиса Патриеевна… Из тех лис, которых «кумихо» кличут. Можно подумать, я не заметил взгляды, которые она бросала на моих девчонок, на мою команду. Морозова определенно не понимала, кто это такие, как мы связаны друг с другом, и своим вопросом осторожно прощупывала почву, пытаясь это понять. А заодно и понять — кто же я такой? Сам по себе я такой ловкий или за мной кто-то стоит? Ну что ж, придется притворяться, что я — не просто невезучий подьячий Разбойного Приказа, влипший в боярские интриги, как лягушка в мясорубку, а некий хитроковарный продуман, ведущий свою таинственную игру с некими загадочными целями.