— Глубже. Вон там.
Почти под ногами. Но проход к нему — не отсюда. А, кстати — откуда?
— Настя, а ты можешь посмотреть, откуда к Источнику идет проход?
Она послушно кивнула, присмотрелась… Наклонилась…
Я смущенно отвернулся — Настя была в штанах, которые совершенно бесстыдно обтянули ее… э… ноги. А тут она еще на четвереньки встала, чтобы лучше присмотреться…
Успокоиться… Успокоиться… Успокоиться…
Я даже не сразу понял, что она говорит.
— Что?
— Я говорю, — Настя выглядела растерянной, — что к помещению, в котором светит Источник, вообще нет проходов из этого дома.
Как это нет?!
Но спросить я не успел. Лязгнули цепи и в средней камере, которую я посчитал пустой, встал на ноги человек.
Глава 10
Вернее, поначалу я даже не понял, что это человек. Он скорее походил на какого-то лешего — длинные, свалявшиеся седые волосы, свисающие патлами почти до пояса, борода неопрятным пуском скрывала грудь и часть живота, тощее, сгорбленное тело скрывали откровенные лохмотья, ветхие и засаленные.
В прутья решетки — толстые, потемневшие от времени — вцепились узловатые пальцы с длинными желтыми ногтями. От запястий, закованных в железные браслеты, к стене тянулись толстые металлические цепи. Из-под кустистых бровей блеснули глаза.
— Кто вы? — голос даже не прохрипел, он как-то проскрежетал.
Мы с Настей переглянулись и медленно, осторожно двинулись к пленнику.
Старик. Ну, или человек, который выглядит как старик — возможно, ему всего-то лет сорок. Плен и заточение никого, знаете ли, не молодят. Среднего роста, страшно тощий, исхудавший, изможденный.
— Кто вы? — повторил он.
Первым порывом было — открыть замок и освободить пленника, но… Я, знаете ли, сказки почитываю (не в последнюю очередь потому, что с интересными книгами здесь напряженка) и помню, как Иван-Царевич однажды вот так же пожалел замученного пленника и напоил его водой. А пленник оказался Кащеем Бессмертным.
Что характерно — именно на Кощея этот человек и походил. Тощий, костлявый, на цепи сидит. Один к одному.
Навряд ли это — Кощей, конечно, но мало ли по каким причинам человек может оказаться за решеткой. Может, он маньяк-убийца, людоед, вообще бяка.
— А ты кто? — спросил я в ответ.
Старик коротко кашлянул:
— Я — Тувалкаин…
— Кто?
— Тот самый? — одновременно охнула Настя. После чего одинаково удивленно посмотрели друг на друга. Она — потому что я не знал этого имени, я — потому что она знала.
Старик снова кашлянул и я вдруг понял, что он ТАК смеется.
— Нет, девочка, я не тот самый… Я не сын Ламеха и шурин Ноя, вовсе нет… И это — не мое имя, меня так прозвали за мое мастерство… Мое мастерство… Мой дар и мое проклятье… Из-за него я оказался здесь… Из-за него я забыл свое имя и помню только прозвище, которое мне дали… Тувалкаин…