— Слышал, что опозорили вас эти тати самым позорным образом.
Лицо Морозовой вспыхнуло краской:
— Веришь в это? — глаза-то, глаза прямо черным залиты…
— Нет.
Прямо отшатнулась от меня:
— Почему?
— Я в Разбойном Приказе служу, нас учили верные слухи от выдумок отличать. Ложь — все, что про вас говорят. Только про татей — правда.
Да ладно? Лицо боярыни расслабилось, она даже взглянула на меня с какой-то симпатией. Наверное, многих уже вот так спросила — и все сказали, что верят в ее позор. В глубине души — но верят. И мои слова ей — как бальзам на душу.
— Забудь обо всем, что я тебя спрашивала.
Чуть было не спалился, кивнув. Не реагируют так под Повелением. Спасибо Клаве, просветила. Куплю ей что-нибудь вкусное. Или поцелую. Или куплю и поцелую.
Глаза Морозовой вернулись к прежнему цвету, светло-серому, стальному. Я поклонился:
— Марфа Васильевна.
— Услышала я, — и голос-то изменился, чуть ли не ласковым стал, — что готов ты злодеев, что в мой дом проникли сыскать.
— Готов, Марфа Васильевна.
— Коли найдешь — что в уплату хотел бы?
— Чем изволите, тем и наградите. Только…
Вспомнил я об одной интересной вещи.
— У англичанина при себе вещь одна была, печать Звездной Палаты. Если можно — кроме того, чем от своей милости наградите, ее бы получить.
— Зачем тебе?
— Она лучше наших. Хочу разобраться, как она работает, и похожую сделать.
Опять вовремя поймал себя за язык, не сказав «Князь доволен мною будет». Нет, из образа это не выбивалось, но произносить имя князя Дашкова в доме его противников — не самая умная идея.
— Ты и в амулетах разбираешься?
— Нет, Марфа Васильевна, не разбираюсь. Есть у меня один знакомый, кто в них понимает.
— Кто таков?
— Сын купца, что от рук англичанина погиб. Правда…
Блин, только что дошло.
— …он самоучка, да и только по зеркалам работает. Может и не разобраться…
Ну и нахрена мне тогда эта печать? В чужих руках она все равно работать не будет. А жаль — полезная была бы штука.
— Будет тебе печать. Только сыщи татей.
И в тот момент, когда Морозова повернулась ко мне спиной, давая понять, что разговор окончен, я вдруг понял, по какой тоненькой ниточке только что прошел. Когда боярыня спросила меня, кто таков тот мастер, ее голос чуть заметно изменился. Потому что она ЗНАЕТ мастера-артефактора, который мог бы разобраться в английской печати. Мастера, которого она недавно потеряла. Мастера, про которого я сам, за событиями прошедших дней, прочно забыл.
Тувалкаина.
И если бы я про него вспомнил, и замялся хоть на секунду…
Хорошо, что память у меня дырявая.
Глава 25
— Что здесь?