Когда мы оторвались друг от друга, тяжело дыша, я с удивлением обнаружил, что за время поцелуя мы слегка поменяли положение. Совсем чуть-чуть. Теперь Аглашка лежала на спине, а я нависал над ней сверху. И ворот рубашки на ней был развязан и чуть сполз вниз, обнажив белое плечико. На котором розовел след поцелуя… это что, я? Когда успел…?
— Я боюсь, — тихо прошептала Аглашка, глядя на меня снизу и не делая попыток ни подтянуть рубашку, ни поправить сползшую лямку сарафана.
— Я тоже.
— Я ничего не умею.
— Я тоже.
— Это неважно.
— Это неважно.
Тонкие пальцы скользнули по моей груди и осторожно расстегнули верхнюю пуговицу кафтана. А потом вторую. А потом проникли под одежду и коснулись моей груди. Прохладные. Приятные.
Я замер на секунду. Глубоко вздохнул. Склонился и осторожно коснулся губами тонкой шеи. А потом поправил рубашку моей скоморошки и натянул назад лямку сарафана.
— Почему? — чуть не застонала она.
Аглашенька, да я сам чуть не застонал.
— Потом.
— Потому что я тебя не привлекаю?
— Потому что все остальные стоят под дверью и подслушивают.
Глава 41
— Мы не подслушиваем! — сказали из-за двери. Потом помолчали, видимо, осознавая свои слова, и ойкнули.
— Я их убью, — прошипела Аглашка, натягивая одежду на плечи, — Всех.
Я был готов присоединиться к ней. Нет, ну в самом деле! В такой момент мне меньше всего были нужны зрители. И слушатели — тоже.
— Вы закончили? — спросили из-за двери. Я как-то все не мог понять, чей же это голос. Слово «мы» подсказывало, что их там минимум двое. А по факту могло быть от двух до пяти.
— Мы и не начинали! — зарычала моя скоморошка, выбираясь из-под меня и поправляя задравшийся подол сарафана. Хм. Когда она успел так задраться?
— Тогда мы заходим!
Всем хороши эти убежища Осетровских. Вот только внутренних засовов или каких других запоров в них не предусмотрено. Поэтому вся толпа беспрепятственно сломилась к нам в комнату.
— Эй, мне кто-то что-то обещал! — уперла руки в боки Дита.
— А мне кто-то обещал возможность отыграться, — хихикнула Настя, весело сверкнув стеклышками очков.
Клава по своему обыкновению промолчала, но смотрела на меня очень счастливыми глазами.
Я понял, что я здесь чего-то не понимаю. Такое ощущение, что они все искренне рады за Аглашку.
«Толпа» состояла из трех человек, моих девочек, Диты, Насти и Клавы. И они выглядели совершенно не похожими на чем-то расстроенных людей. Скорее, наоборот: они выглядели как люди, совершенно чем-то довольные. Как будто…
Я с сомнением посмотрел на Аглашку, но та была озадачена не меньше моего. Если тут и был коварный девчоночий заговор, с целью свести меня с ней — она в этом не участвовала… эй!