— Я?! Да тебе, наверное, послышалось!
— Аглаша…
В глазах скоморошки промелькнула обида.
— Аглашенька…
Обида усилилась. Да что не так-то?! Я сначала решил, что ее обидело неласковое обращение, не как к любимой девушке, а как к другу. Но сейчас-то в чем дело?
— Чего? — фыркнула она.
— Аглашенька, ты плакала.
— Я…
— Не ври мне.
— А ты не приказывай не! Я тебе не холопка! Я тебе…
И тут она упала мне на грудь и разрыдалась. Я гладил ее по спине, по коротко стриженным волосам… у нее же вроде коса была… а, ну да, вон она, на подушке лежит, мы же ей ее специально прицепили, чтобы в глаза не бросалась… о чем я думаю, боже…
Моя ладонь продолжала скользить по острым лопаткам, Аглашка свернулась как котенок, прижалась и уже не рыдала в голос, а тихонько и горько всхлипывала.
— Ну-ну, — я прижал ее к себе и чмокнул в макушку, — Все будет хорошо, Аглашенька…
Ну вот, опять рыдания. Но теперь хоть понятно, из-за чего — Аглашка как раз и не уверена, что все будет хорошо. Вернее, она уверена, что все будет плохо. Осталось выяснить, что именно «всё» и почему — плохо.
— Не плачь, я тебе гарантирую, что все будет хорошо.
— Чего ты мне делаешь? — хлюпнули носом у меня из-под мышки.
Хех. Понятное дело, что слова «гарантирую» она не знает. Не потому что глупая, просто на Руси сейчас не очень распространены слова с европейскими корнями. До Петра Первого с его «Питербурхами» и прочими ассамблеями здесь еще… ах, да, его здесь и не будет. И поэтому я специально это словцо ввернул, чтобы Аглашка задумалась над его значением и чуть отвлеклась от своего горя.
Да-да, специально, я его не случайно ляпнул, забыв, что его здесь никто не поймет. Правда.
— Гарантирую. Так немцы твердое обещание называют.
— А чего это ты по-немецки заговорил?
— Так я ж англичанин. Барти Крауч-младший.
Острый кулачок ткнул меня под ребра:
— Дурачок ты, Викешенька. Младший.
Я погладил ее по голове:
— Может, теперь расскажешь, что случилось?
Снизу на меня посмотрели красные, припухшие глаза:
— Викешенька, а когда ты меня бросишь?
Что? Нет, не так — что?! Нет, снова не то — ЧТОА?!
— С чего ты взяла, что я собираюсь тебя бросать?
Скоморошка села, шумно высморкалась в носовой платок и посмотрела на меня. Взъерошенная, остроносая, чернявая — галка, да и только. Грустная и осунувшаяся.
— Ты теперь — боярин. А я… А я — просто девчонка. Дурочка-скоморошка, у которой ничего нет. Клава вон — дочка князя, Настька — целая ведьма, Дита и вовсе бесовка. Когда ты себе жену будешь выбирать — ты одну из них возьмешь. А меня… А меня прогонишь, наверное. Даже в любовницы не предложишь. Я страшная. У меня даже косы нет!