— Я осторожно, — бодро отрапортовал стрелец, ухватил священника за ворот рясы и потащил его по полу к остальным членам моей команды.
[1] Не произошла. История с местью сорока семи ронинов — 1703 год
Глава 44
Мда. Похоже, мой спасительный канат только что превратился в тоненькую ниточку. Но не оборвался, нет…
Морозова снова повернулась ко мне.
— Сначала, — преспокойно продолжила она, как будто ничего не случилось, — я думала, что ты — человек Дашкова. Только его приказные могли так быстро выследить того татя, и перехватить Венец…
Ага, который вы у Телятевского перехватили. Вор у вора дубину украл, да…
— Да и видели возле дома, где тать скрывался, какого-то молодого подьячего. Ну, а понять — какого именно, Викентий, сын Тимофея, было уже нетрудно. Вас, приказных — не пуды, любого опознать можно. Я уже было нацелилась на Телятевского, думала, венец уже у него, да тут мои люди, которых я за тобой послала, с людьми Дашкова сцепились, как собаки за кость. Тут-то уж любой бы понял, что ты не на Дашкова, а на себя работаешь…
Речь боярыни лилась рекой, даже заслушаться можно. Голос приятный, а сама — такая… кхм… тварина… Ну, болтай, болтай. Пока.
— Муженек-то мой — тот клялся, что не может такого быть. Что Венец — он не для простого человека, он — чтобы боярский род усилить. Но у меня — чутье, — Морозова дотронулась кончиком пальца до своего острого носа, — Я сразу поняла, что ты Венец именно для себя украл, что ты — непростой подьячий, что есть в тебе что-то… такое…
Она задумчиво взглянула на меня. С некоторым… уважением, что ли… Или со злобой, я не очень понял.
— Потом мы хотели твою девку запытать, чтобы узнать, где ты прячешься, да кто ж знал, что с тобой — дочка Телятевского будет и всех наших людей пожжет? Муженек опять закричал, что ты на князя работаешь, да у меня… — она снова дотронулась до носика, — Выкрал ты княжну, головой заморочил и выкрал. Точно — из боярской семьи, простолюдину такое не по силам. А потом ты даже меня обманул, когда в Подоле о себе дал знать. Можешь радоваться — Венец, вместе с тобой, Морозовы ищут в Туле, хитроумный мальчик.
Я зыркнул исподлобья и опустил голову снова.
— Ну а я, с сыном, в Мангазею выехала. Понятно же, на чей Источник ты нацелился. На Осетровский, других-то свободных нет…
Боярыня кашлянула и, чуть повернувшись, щелкнула пальцами. Откуда-то сбоку ей принесли невысокий резной столик — деревянный, конечно, мы же на Руси — на который с поклоном выставили серебряный кувшин и узкий серебряный же кубок, немного похожий на фужер для шампанского. Из кувшина налили темно-красную жидкость, слишком пахнущую вином, чтобы быть кровью, хотя, окажись боярыня вампиршей, я бы не удивился. Интересно, а сундук со сменой одежды за ней сзади тоже таскают?