* * *
Сокольник, не обращая ни на кого внимания, плюхнулся за стол у стены. Высокий, метра два, не меньше, тощий, с длинными, нескладными руками-ногами, похожий на какого-то кузнечика. И молодой, моего возраста, может, чуть старше. По крайней мере, борода так же как и у меня не растет. Только я свою брею… когда вспоминаю и когда щетина начинает чесаться, а этот честно пытается что-то вырастить. Что, с учетом круглого лица, выглядит забавно. Коротка бородка-то.
Он заказал пиво, достал из сумки на поясе листы бумаги и углубился в какие-то расчеты. Судя по нахмуренному лбу — сложные. Впрочем, может он просто подсчитывает свои карточные долги, почем я знаю? Ага, или подчитывает, сколько лет каторги заслужил местный воевода. Тоже вариант.
Я встал… И меня тут же толкнули в плечо, чуть не сбив с ног. И, что самое обидное: даже не то, что не посмотрели — не бросили через плечо что-нибудь типа: «С дороги, холоп!». Просто снесли, как случайную помеху и двинулись по своим делам, к столу, за которым сидел царский сокол.
Невежливый незнакомец, кажется, начинал что-то говорить долговязому сокольнику. Ну, по крайней мере, договорить он не успел.
— Тебя папа с мамой вежливости не учили? — буркнул я, борясь с желанием отвесить ему пинка. Нет, ну правда? Ходит, толкается… А у меня настроение и так не сахар.
Незнакомец недовольно обернулся…
И оказался знакомцем.
Алексеем Антоновичем Морозовым.
Глава 8
Я на секунду замер. Вот и что мне делать? Как реагировать? В прошлой жизни, наткнись я в московском кабаке на какого-нибудь наглого мажора, то… Да ладно — ничего бы не сделал. Встали и ушел бы. Мерзко было бы на душе, противно, отвратительно. Но ничего бы не сделал. Слишком разные уровни, слишком разные возможности. А вот в этой жизни…
Тоже ничего бы не сделал.
Он — боярин, а я — мелкий дворянчик, по легенде. Слишком разные уровни, слишком разные возможности.
Пока я терзался чувством собственной ущербности, не зная, что сделать, Морозов все решил за меня.
Глаза боярича потемнели:
— Пошел вон отсюда, — коротко бросил он, и снова повернулся к сокольнику.
А вот теперь — точно придется встать и уйти. Это не просто слова, это — боярское Повеление. И на меня оно, конечно, не действует… Вот только знать об этом Морозову-среднему вовсе необязательно. Иначе он наверняка заинтересуется, что это за личность тут такая по Мангазее бродит, которой на Повеление чхать. Тайный сын боярский, или колдун? И любая его мысль по этому поводу — лишняя.
Стоит Морозовым узнать, кто я такой, или хотя бы просто решить, что я им мешаю — мне хана. Без вариантов. Да, я успел основательно оттоптаться по их хвостам на Москве и еще больше собираюсь попрыгать по ним здесь, в Мангазее. Но вся моя сила сейчас — в моей неприметности. В том, что меня — не знают. Пока не знают — я могу проворачивать свои дела…