Где-то разе на седьмом до Морозова таки дошло и он остался сидеть. Сокольник, шагая, как циркуль, подошел к нему и начал что-то неторопливо говорить. Что-то, наверное, очень веское, потому что боярич явственно менялся в лице. Видимо, неожиданно для себя осознал, что власть его папочки не всегда решает.
Я продолжал стоять, наблюдая за этой сценой. Приятно, что ни говори, наблюдать, как охреневшее от безнаказанности и вседозволенности получает ответку. Пусть пока не от меня — все равно приятно. К тому же — ПОКА не от меня.
Разговор закончился, Морозов встал, отряхнул колени от прилипшего… разного… бросил злобный взгляд снизу вверх на сокольника. А потом… А потом посмотрел на меня. И злобы в этом взгляде было как бы не больше.
Ой.
Я забыл. Я совсем забыл. Что чуть ли не больше тех, от кого получили по мордасам, вот такие вот вседозволенные ненавидят тех, кто стал свидетелем того, как они получили по мордасам. Похоже, я внезапно оказался в списке личных врагов Морозова-среднего…
Может, подойти к сокольнику да и познакомиться? Нет, а что? Они с Морозовым явно на ножах, а враг моего врага — мой друг. Хотя, с другой стороны — нахрена сокольнику такой друг, как я? В смысле — мелкий английский дворянчик, от которого пользы, сиречь — помощи и защиты, как от козла молока.
Пока я обдумывал внезапную мысль — опять всё решили за меня. Сокольник своими циркулями — раз-два-три — и уже оказался рядом со мной. Глядит на меня сверху вниз, о чем-то думает…
— Будь здоров, англичанин.
— И ты будь здоров, сокольник…
— Сокольник Петр Алексеев.
— Дворянин Бартоломью Крауч-младший.
И тут меня накрыло осознанием.
Высокий. Тощий. Лицо круглое. Глаза чуть навыкате, вон как уставился. И зовут — Петр Алексеев, то есть — Петр Алексеевич.
Мать моя блинная, это что — будущий Петр Первый?!! Царский сын?!!
Ага. Петр Алексеевич, сын Василия Федоровича. Царя-то нынешнего вовсе не Алексей зовут! Викентий, соберись, а то ты что-то разобрался.
— Дворянин? — с каким-то явным и, кажется, нехорошим намеком переспросил сокольник.
— Ты в этом сомневаешься? — надменно поднял я подбородок. Но, к сожалению, смотреть свысока на тех, кто выше меня, я не умею.
— Да, — неожиданно кивнул сокольник.
Что?!!
— Что?!! — я замер, собственно, не зная, как реагировать. Что он вообще имеет в виду? Нет, надо себе шпагу завести, чтобы в таких случаях за нее хвататься.
В здешнем мире дворяне не были двинуты на том, чтобы постоянно таскать с собой колюще-режущий холодняк. Их оружие — Слово, и оно всегда при них.
— Сдается мне, Варфоломей…й, что ты — боярин. Или сын боярский.