Хм.
Я задумчиво посмотрел на "тылы". Нет. Я не буду их лапать. Нет.
— Освободи меня! — голос изменился, наверняка боярыня пустила в ход Повеление. А нам на ваше Повеление "всё равно и наплевать", как пели в одной песенке на Ютубе.
Я протиснулся мимо торчащей из стены Морозовой, увернулся от очередного пинка, потянулся к значку ладони…
Начать открытие прохода и рвануть к окну. По стене — к себе, закрыть окно, наложить обратно Слова — я их не разорвал, а просто снял — и прикинуться, что не выходил из комнаты, когда поднимется суматоха. А она поднимется сразу же, как только вырвется на свободу разъяренная боярыня. Вон, кричит чего-то… Ничего интересного — рассказывает, что сделает со мной, когда поймает:
— Шкуру сдеру! Псам скормлю! Сожгу дотла! Кнутами забью! На кол посажу!
Может. Она — может. Бояре с теми, кто их гнев вызвал, вообще не очень церемонятся. Но мне всё перечисленное и так грозит, я и так не одному боярскому роду на любимую мозоль наступил, так что…
Я снова посмотрел на боярыню. Семь бед — один ответ, а?
Вы о чем думаете?! Совсем с ума сошли! Я не ЭТО собираюсь с ней сделать! Но, согласитесь, как-то наказать ее надо. Хотя бы за ту девочку, Ираидку. Которую Морозова и впрямь убила Словом, просто потому, что та ей под горячую руку попалась. Как капризный ребенок, который разбивает кружку, потому что злится.
А как воспитывают капризных избалованных детей?
Я достал из кармана нож.
Глава 27
Боярыня взвыла, лягнула меня ногой, но я уже привычно увернулся, поймал ногу и сдернул с нее сапог. Последний. Ну, то есть — второй, она же боярыня, а не сороконожка.
Дело сделано, как говорил слепой Пью. Теперь из стены торчала только сама Морозова, как таковая. Всю одежду с нее я срезал, сапоги снял. Можно приступать к воспитательным процедурам. Сама идея пришла в голову, когда я вспомнил об услышанной здесь, на Руси, сказке.
* * *
Ничего волшебного в той сказке не было, ну, кроме обычного для Руси использования Слов — ну так "сказками" здесь называют историю, которая явно выдумана. У нас такую назвали бы анекдотом или байкой. В общем, дворянин, проезжая по дороге, приказал выпороть помешавшего ему крестьянина. Крестьянин, понятное дело, обиделся — считать крестьян, как минимум, здешних, тупым и покорным быдлом, всегда было очень, очень большой ошибкой — и затаил. И в течение нескольких следующих дней дворянин оказался выпорот тем самым крестьянином аж три раза: один раз мужик обманом привязал его к дереву к лесу, второй — к полку в бане и третий — к лавке в доме. Вот и я подумал, что оздоровительная порка может пойти боярыне на пользу…