В этот раз старик закашлялся по-настоящему. Видимо, он давно не разговаривал так долго.
— Кто вас запер здесь? — спросила Настя.
— Я назвал себя… Вежливо будет… Если вы назовете себя, дети… Дети, явившиеся в самую секретную тюрьму Морозовых… Так просто, как будто они всего лишь гуляли под весенним солнышком…
— На дворе осень, — буркнул я, несколько недовольный тем, что меня назвали «ребенком». Я не ребенок! Мне восемнадцать лет, я подьячий Разбойного Приказа!
— Осень… Я давно потерял счет времени… Счет дням… Счет годам…
Родившийся было вопрос заглох. Мне на некоторое время показалось, что это — кто-то из пропавших без вести, отец или дядя мальчишки Александра. Но, раз уж он сидит тут ГОДЫ — бррр, даже представить страшно — то никак не может оказаться человеком, пропавшим несколько недель назад.
Хотя…
Кто знает, может боярская менталистика может заставить человека ДУМАТЬ, что он здесь годы?
— Вам что-то говорит имя — купец Давыд-Колокол?
Старик подумал:
— Нет… Совершенно ничего… Не знаю такого…
Ну, хотя да — менталистика может промыть мозг, но не отрастить такую гриву и бородищу. Мог бы и подумать.
— Имя Осетровские?
— Боярский род… Уничтоженный…
Ну, он здесь, как минимум, меньше восемнадцати лет…
— А вы… — старик, хотя и блуждал мыслями, но все-таки вспомнил о своем вопросы — Кто вы? Зачем вы… здесь…
— Мы — брат и сестра одного боярского рода. Проникли сюда, потому что не знали, что здесь тюрьма. Нам нужна… одна ценная вещь, похищенная Морозовыми.
Старик снова закашлял-засмеялся:
— Более ценная, чем Изумрудный Венец в руках этой девочки?
Настя спрятала руки за спину.
— Да, — серьезно сказал я.
Старик пристально посмотрел на меня. Интересные глаза. Не мутные, наоборот — какие-то прозрачные.
— Любопытно… Что может быть… Вы что, думаете, Морозовы прячут здесь свой Источник…?
— Откуда вы знаете, для чего этот Венец? — спросила у меня из-за спины Настя.
А ведь верно. Старик узнал Венец, больше того — он знает, для чего он служит.
— Откуда я знаю… Девочка… Там, на Венце, третий слева цветок… В нем правый изумруд — с царапиной… Знаю ли я этот Венец…
Я обернулся. Настя смотрела на Венец и, судя по ее круглым глазам, царапина была на месте.
— Это вы его сделали?
— Нет… Его сделал мой учитель…
— Вы… Вы мастер амулетов?
— Можно… Можно сказать и так…
— Вас за это заперли здесь? — опять высунулась Настя.
— За это… За то, что я умею делать амулеты… За то, что отказался их делать… За то, что не дал им то, что они хотели…
Жесть. Погодите…
— Как можно отказать боярину?
— Можно… — кашлянул-хехекнул старик Тувалкаин — кто это такой вообще?! — Можно…