Хотя, вон, мой отец — тот, что в том мире остался, а не здешний — с уважением относится к любым своим дедам-прадедам, и к тем, что за красных воевали, и к тем, что за белых, и к тем, что вообще ни на чьей стороне не воевали, а, например, грабили проезжающих на лесной дороге. Как он сказал: «Презирать своих предков — все равно, что презирать самого себя. Ты не знаешь, как бы поступил на их месте, в тех обстоятельствах, в то время».
…сдвиг активатора…
Так! Я впился взглядом в зеркало, которое, кажется… да нет, не кажется, определенно пошло какой-то рябью! Ну-ка, ну-ка, ну-ка…
Фигу. Порябило и перестало. Оно и в предыдущих экспериментах, еще на ближнем расстоянии, так делало. Жаль. Ладно, продолжим…
Объяснив остаткам племени, что произошло недоразумение, остатки отряда Северьяна двинулись дальше на север, как раз через те самые неудобья. И сейчас отбивались от напавшей на них волчьей стаи.
Упоминание волков навело меня на мысль о других волках, тех, что мороженые. Вон, хвост от одного из них до сих пор на столе лежит. Оттаявший, высохший, распушившийся, но отчаянно воняющий псиной.
Странное это было событие. Нет, возможно, на рынке в Архангельске постоянно оборотни появляются, событие привычное и давно наскучившее… Но что-то мне подсказывает, что — нет. Необычно это, не зря сразу судные дьяки появились. Которые, вообще-то занимаются не оборотнями, а ведьмами, колдунами и демонами. Что это означает? Что это превращение на рынке связано с колдовством и нечистой силой. А вот как, каким образом, кто превратил человека в монстра и зачем…
И главное — зачем я над этим размышляю?
Ну да — необычно. Кстати, и дедок тот, Черника, тоже необычен. Хотя бы потому, что я никогда слыхом не слыхивал ни о каких Морозильных Словах. Но касается ли меня как-то эта необычность? Вроде бы — нет. Пора бы уже и отвыкать от мысли, что любое событие, происходящее возле меня, так или иначе связано со мной. Мир — он вокруг меня вовсе не вращается и даже такая, несомненно, необычная и интересная история, как этот оборотень на рынке — это совсем другая история, не имеющая ко мне никакого отношения.
Видимо, это у меня профдеформация подьячего Разбойного Приказа проснулась… Я почесал себе за ухом волчьим хвостом, который машинально крутил в руке…
— Викентий Георгиевич!!!
Я подпрыгнул от неожиданности и уставился в зеркало. Из него на меня смотрели огромные глаза, расширившиеся от удивления. Вот только это были не мои глаза.
Из зеркала на меня смотрел Александр.
Получилось, что ли?
Получилось…
Получилось!
* * *