Я хмыкнул. Давно уже подозреваю, что Аглашка своими вот такими рассказами о том, чего она совершенно не знает, меня просто троллит. Иначе ватага Фатьки становятся какими-то криминальными гениями Руси…
— Осталось придумать, — скептически искривила рот Настя, — Как нам уговорить купца-рыбника разрешить Викеше залезть в бочку вместо рыбы.
— Я придумала!
Да, похоже, работа посудомойкой оставляет чересчур много свободного времени для размышлений…
— Приходит к купцу человек от Морозовых…
Общем, гениальный план был таков: уговаривать купца — нет смысла, все равно ж не согласится. Поэтому бочку продают обычную, вместе с рыбой. Бочку грузят на повозку и везут в Дом. Потому что — не вручную же ее понесут, верно? И вот — катит себе повозка, катит… А потом план Аглашки начинал походить на мультфильм про Простоквашино.
Выскакивает из-за угла, значит, мальчишка — эту роль скоморошка благородно брала на себя — и начинает над возчиком всячески дразнится и издеваться. Возчик, естественно, не сносит хулы и поношений — в этом Аглашка ручалась — и бросается отомстить и покарать. Пока он гоняется за «мальчишкой», оставшиеся, то есть — Настя, Клава и тетя — скатывают бочку с рыбой с повозки, закатывают бочку со мной — и я тихо-мирно еду туда, куда собираюсь проникнуть. В Дом. К своему Источнику.
Я посмотрел на кривоватый «чертеж». И чем больше я на него смотрел, тем больше мне нравился этот бред. Нет, правда — ведь здорово придумано! Есть, конечно, некоторые непроясненные моменты, например — как я буду из Дома выбираться. Но в целом — здорово! В конце концов — что мы теряем, даже если не получится?
«Жизнь» — шепнула Осторожность, но ее тут же оттащили в сторону. Связали и заткнули рот Азарт и Задор.
— В боярских домах, — тихо произнесла Клава, — на погреб замки вешают…
— И что…? — Аглашка, резко к ней повернувшаяся, осеклась. Действительно — трудно выбраться из погреба, если он заперт. Останется только сидеть и подъедать припасы. Пока не поймают.
— Замок можно взломать… — начал было я, но меня тут же перебила Настя, быстрее сообразившая, чем я:
— Изнутри?
Мда. Изнутри не получится…
— Э-эх! — отчаянно махнула рукой Аглашка, — От сердца отрываю! Если потеряешь — придушу!
С этими словами она полезла за пазуху, и вынула небольшой тряпочный сверточек, фактически — смотанную в тонкий рулончик тряпочку. Я осторожно взял ее. Внутри — как будто кусочек проволоки, что-то тяжелое и гнущееся.
— Что это?
— Посмотри.
Я развернул ткань. Соломинка? Вернее — засохшая травинка, темно-медного цвета, необычно, надо сказать, тяжелая. Для травинки.