Вот это «некомфортно» мы и будем ей сейчас устраивать…
Я расстенул шубку, распорол лезвием ножа ткань сарафана от шеи до пупка и, не отвлекаясь на пару небольших, аккуратных, белоснежных… не отвлекаясь, я сказал! Нарисовал на плоском животике еще один круг. Этого в «Соломонии» не было, тетя Анфия подсказала — такой узор на животе рожениц рисуют, чтобы бесы в ребенка не проникли. По идее — он должен поспособствовать исходу из тела…
Подслушивай кто из-за двери — решил бы, что здесь происходит сеанс группового изнасилования в извращенной форме.
— За ноги, за ноги ее держи!
— Суй в рот!
— Чулки снимай!
— Не бойся, не укусит!
— В ноздри, в ноздри пихай!
Бесовка недовольно выла. Прекрасно тебя понимаю, бесовка — полынный настой это самая горькая вещь из тех, что мне приходилось пробовать. Красный перец — не то, он не горький, он жгучий, а полынь — именно что горькая. А кому захочется находиться в теле, которое насильно поят этой горькой дрянью? А если еще учесть, что полынью отгоняют нечисть… Правда, не настоем, а дымом, но мы решили, что настой тоже пойдет. Дымом, во-первых, можно было ее отпугнуть раньше времени — почует неладное и ищи ее — а во-вторых, по рассказам знающих людей, обдышавшись полынным дымом можно было увидеть несколько больше бесов, чем фактически находилось поблизости…
В ноздри ей мы влили лавандового масла. Тоже плюс один к уровню дискомфорта — вон как чихает — и тоже средство, отгоняющее нечисть. Поэтому, кстати, Насти тут и нет — на ведьм оно тоже действует, аллергию вызывает.
Ну как? Готова уйти?
Похоже, еще нет…
Святые, когда из Соломонии бесов изгоняли, дискомфорт причиняли очень просто — молитвой и раскаленной кочергой. Но я не святой, по моему Слову ожоги не затянутся, и поломанные кости не срастутся, а тельце это мне нужно целым и непокоцанным.
У меня на него планы.
— Думаешь… апчхи!… что ты сможешь заставить меня уй…пчхи!…ти? Ничего у тебя не получится! Глупость ты какую-то придумал.
— Ага, конечно… — задумчиво произнес я, не глядя на бесовку.
Нет большей глупости, чем поверить на слово бесу. Здесь мамы с детства ребят учат: «Не суй пальчики в огонь. Не ешь холодный снег. Не верь бесам». Так что слушать, как бесовка мои действия критикует — я не стал. Особенно если учесть, что мне и без нее кажется, что я хрень какую-то придумал.
Но тут главное — не задумываться.
Я наклонился над ней, держа в руке…
— Что это? — хихикнула бесовка, — Перышко? Ой, не могу, ой, уморил! Ты меня пером напугать хотел? Ха-ха-ха! Ха-ха-ха! Ах-ха-ха!
Хохочет бесовка. А остановиться не может. Потому что этим самым перышком я щекочу ее босые пятки. Перышко хорошее, мягкое, от рыжего петуха. Может, и от черной курицы подошло бы, но петух — это птица, которую нечисть ненавидит, а рыжий цвет — об огне напоминает. К которому нечисть тоже без любви относится.