Откуда я все это знаю? Ну так назавтра, прямо с раннего утра, меня вызвал к себе Иван Васильевич, тот самый староста. Ну, «вызвал» — это очень громкое слово, я ему не сват, не брат, не холоп и не подчиненный. Скажем так — попросил прийти. Нет, можно было бы эту просьбу проигнорить, но — зачем? Правда, у меня появилось подозрение, что это какая-то ловушка, но, поразмыслив пару минут, я так и не смог придумать причину, по которой меня нужно ловить таким извращенным образом. Что мешает меня попросту из дома вытащить или на улице скрутить? Поэтому я преспокойно отправился в Кремль, в губную избу. И вот там-то, за чаем, староста мне все и рассказал.
* * *
— Мед бери. Он с чаем очень полезен, особенно наш, сибирский, с кедровым орехом.
Мед я попробовал. С орешками. Необычно, но вкусно. Как и чай, тоже явно с травяными добавками. Самовара, правда, на столе не было, но их на Руси вообще еще не изобрели.
— Вкусно, — кивнул головой я, — Только, Иван Васильевич, ты ведь не медом меня кормить позвал, верно?
Староста еле заметно поморщился. Он, как и здешние русские вообще, не любил быстрых переходов к делу. Здесь это — проявление невежливости. Но я дань вежливости уже отдал, так что, хотя и на грани приличий, но могу переходить к делу.
— Подьячий Федор, ты ведь еще своего Леньку еще не нашел?
Я чуть было не спросил, какого еще Леньку, но вовремя вспомнил придуманную легенду про то, что я, якобы, разыскиваю предположительно скрывающегося в Мангазее главаря разбойников, предположительно укравшего из царской казны что-то крайне ценное. Предположительно.
— Пока нет. Уже и подумывать начинаю, что нет его здесь… Но — начальство сказало.
— Начальство, оно конечно… Начальство — это да… Только ты ж, вроде, все что мог сделал, никто тебя в лености не упрекнет? А если и упрекнет — так я и засвидетельствовать могу, что поиски ты вел, как должно…
Продолжение «…а могу и не засвидетельствовать» не прозвучала, но явственно повисла в воздухе.
— Иван Васильевич, ты меня из города гонишь, что ли?
Насчет «из города» я пошутил, но причин, по которой понадобился старосте, я все же не понимал. Вернее, была одна мыслишка…
— Наоборот! — замахал тот руками, — Мне, подьячий Федор, помощь нужна. Помнишь, про пропажу людей я тебе говорил? Я знаю, — он поднял широкую ладонь, — ты к моим словам не как к пустым отнесся, даже с Алексашкой разговаривал, но для тебя эти поиски главным не были…
Староста перегнулся через стол, пересеченный шрамом глаз прищурился:
— Пусть теперь они главным станут. Найди мне, куда Давыд с Игнатом делись. Я тогда того, кто их убил, Морозовым отдам, пусть они у него выпытывают, куда их воспитанница делась.