Вот оно.
Не стали бы англичане ждать двадцать лет. Могу поспорить — здесь еще тогда было не протолкнуться от агентов Звездной Палаты, тайных и явных, и если я перелистаю «Летописец» чуть дальше, я об этом прочитаю. Внимание, вопрос — что здесь делает Джозеф?
Тут два варианта — либо недавно всплыли какие-то новые подробности и папочку со старым делом достали из сундука и сдули пыль, либо…
Сколько лет Джозефу? Тридцать? Сколько лет ему было, когда пропала экспедиция? Десять? Меньше? К этой экспедиции он мог иметь только одно отношение — если в ней участвовал его отец. Участвовал — и исчез. Пропал. Остался сынок сиротой. Жил, рос, поступил на службу в Звездную Палату — а потом приехал в Мангазею, расследовать ту давнюю историю… Для него это — личное дело.
В моей голове всплыло слово, очень подходящее к ситуации.
Месть.
Блин. Блин-блин-блин! В город приехал человек, предположительно имеющий личный интерес в давнем деле — и в городе начали исчезать люди, предположительно, имеющие отношение к давнему делу. Все эти предположения шатки и клеены даже не соплями, слюнями, но мое чутье орет сиреной, крича, что это — не просто совпадение.
Фокс имеет отношение к исчезновению купца, его брата и…
Меня пробил пот.
Сын купца Колокола, как там его… Сергей… старший брат Александра, зеркального маньяка-изобретателя — он ведь точно не имел никакого отношения к тем событиям. И все равно пропал. Значит, что? Значит, Джозеф не имеет к этим исчезновениям отношения? Или… Или его месть распространяется и на детей?
Блин!!!
Все время размышлений какая-то мыслищка царапала мне мозг, как ботиночек, попавший в камень… в смысле, камушек, попавший в ботинок. Царапала, царапала — и вот, наконец, выкатилась.
Джозеф! Он недавно попался мне на глаза, буквально случайно, буквально на улице. А попался он мне на глаза — ГДЕ? Возле дома Александра!
Я закрыл глаза, вспоминая то, что тогда промелькнуло перед моими глазами, но не было проанализировано мозгом. Лучше поздно, чем никогда.
Так. Улица. Обычная улица русского города — дощатая мостовая, деревянные заборы, деревянные ворота, за которыми поднимаются бревенчатые срубы домов, украшенные деревянной резьбой наличников, ставен, полотенец, тесовые крыши. По улице ходят люди, стуча каблуками сапог по мостовой: мужчины, женщины, девушки. Кто-то идет бодрой походкой, явно куда-то по делу спешит, кто-то вальяжно прогуливается, не торопясь, туда-сюда, туда-сюда…
Вот оно.
Пока я подходил к нужному дому, Джозеф именно что прогуливался, туда-сюда. Но люди так не гуляют. Они не челночат по улице, доходя до ее конца и тут же возвращаясь обратно. Так делают только если следят за домом, и то если нет возможности засесть на стационарной точке, в корчме у окна, например.