Должна сказать, что со своими подругами я почти никогда не ссорилась. В этот раз наши с Леной взгляды не совпали, но как я могла её обвинять? Я слишком гордая. А ещё меня Зина назвала «осторожной», и должна согласиться с её высказыванием. Действительно – какая разница, каким путём губить себе жизнь: остаться матерью-одиночкой или замужней куклой. Во втором случае я могу угодить в такой капкан, что ни за что не выберусь.
Итак, я жила в доме Миши. Самого Мишу я видела на работе чаще, чем дома. Да и сама дома появлялась только между четырёх и шестью. Тётя Таня меня всегда вкусно кормила, говоря о том, что ребёнку необходимо получать витамины. Наверное, она и мои подруги заботились обо мне больше, чем кто-либо ещё.
К папе я ездила всё реже и реже. Просто не хватало ни времени, ни сил. На работе ко мне относились равнодушно. Моя беременность никого не умиляла и не впечатляла. В кафе я выполняла свои обязанности, заперевшись в маленьком кабинете недалеко от кухни. Рита нет-нет заглядывала спросить, не хочу ли я чего. Но по большей части тараторила о своих любовных похождениях и просила совет, будто я что-то знала об этом.
Хм. Знала бы, не ходила бы с пузом.
На консультации я перестала ходить, хотя мне раз сто звонили с поликлиники. Однажды я крикнула на медсестру: «Я устала! Устала! Оставьте меня в покое!» Глупо, конечно. Я пожалела об этом, но в поликлинику не пришла.
Я в самом деле выдыхалась.
Живот давно стал отдельной вселенной, живущей по своим законам. До родов осталось, ну, может, чуть больше месяца. Тот срок, когда каждая ступенька кажется круче, каждый пакет тяжелее, каждый вдох чуть короче, чем вчера.
До полуночи находиться в холодильнике, вдыхая запахи холодного мяса и мокрого картона, а потом тащить сумки домой, ведь Миша меня не часто подвозил. Он либо раньше уезжал, либо оставался до закрытия. Это была уже не просто усталость, это вечная вязкая тяжесть в теле. Я приходила, ложилась на бок и ревела, жалея себя.
Утром снова в мединститут. Лекции, запах старых книг и потных ног, бесконечные конспекты, в которые иногда попадают капли кофе, потому что глаза слипаются. А ведь это только третий курс, а я чувствовала себя так, будто за плечами уже вся жизнь, и ноги сами ищут стул, прежде чем голова понимает, что пора сесть.
Ребёнок толкался иногда нежно, а иногда так, что перехватывало дыхание. Однажды я так доклад читала, и от пинка аж пополам сложилась. Женщина преподаватель поняла бы, но мужчина не понял. Константин Петрович вообще безжалостная личность. Его не волновало, беременная студентка или завтра кони двинет, она должна быть готова по его предмету.