Впрочем, как бы там ни было, наша задача — быть готовыми к десанту с Большой Земли.

Так я и сказал Денисову, когда мы с Вороновым докладывали о не самом удачном для нас исходе экспедиции. Командир пожелал увидеть нас двоих.

Присутствовал при этом и Самсонов. Со знанием дела сказал:

— Если так, то десантировать наверняка будут ночью. А это что значит?

— Что надо заранее заготовить костры, — сказал я. — Ориентиры. И оберегать от дождей. Чтобы не отсырели. И небо слушать. Шум мотора.

Николай Семенович сдвинул брови:

— Так-то оно так. Но как бы с немчурой не перепутать. В темноте-то хрен его знает, что там оно летит. Разведем костры, а там немец, сволочь. И засек нас.

— По звуку определим, — уверенно сказал старлей. — Наш, или фриц.

— Ты сможешь, Павел Сергеич? — с подозрением глянул Денисов.

Самсонов чуть помялся. Очень не любил говорить вслух, что он чего-то не может. Но здесь не скроешь:

— Я? Ну… Могу, но не очень. Но Бабин, мой радист — он различит. Как музыкант ноты. Не ошибется. Это я точно говорю.

— Хм! — Денисов заметно повеселел. — Ну тогда ладно. Будем готовиться.

И отряд стал готовиться к возможному приему гостей. Дождей, слава Богу, не было — как нарочно, над нами встал антициклон: ясная, солнечная, сухая погода. Но приготовленную сухую древесину для костров тщательно упрятали в специально сделанные короба: мало ли что. И Михалыч даже немного взрывчатых смесей выделил для розжига. Скрепя сердце, но выделил. А кроме того, среди наших боеприпасов отыскались и несколько патронов с бронебойно-зажигательными пулями, с красно-черной окраской. В случае чего жахнуть такой пулей в кучу хвороста — теоретически должно загореться.

Долго выбирали места для кострищ — так, чтобы сверху было видно. Выбрали. Получился почти равносторонний треугольник со сторонами метров пятьдесят. Прикидывали так и эдак, до одури глазели в небо — вроде бы должны будут пилоты разглядеть. Топлива, на мой взгляд, припасли столько, что как бы весь лес не спалить к едрене-фене.

Словом, подготовились основательно. У будущих костров дежурили по ночам дополнительные наряды. Бабина временно переселили в землянку Самсонова. Один раз ночью случилась ложная тревога: услышали звук мотора в небе. Поднялась движуха, вмиг растолкали радиста. Он послушал и заявил авторитетно:

— Нет. Это немец. Транспортник. Ю-52.

Параллельно с этим жизнь текла своим чередом. Осень властно вступала в законные сезонные права, с каждым днем становилось холоднее. Мы с Минюком и Вороновым продолжали составлять учебное пособие, уже начали делать взрывные устройства. Я чувствовал, что становлюсь специалистом и в этой области. Михалыч внушал мне: