Пес тут же исполнил команду. Отрапортовал:

«Летает такая большая штука вроде птицы… Забыл, как вы ее называете?»

«Самолет».

«Точно, она самая. Кружит над нами».

«Очень хорошо».

— Быстрее, дед! — не очень деликатно поторопил я.

— Это мы мигом…

Сухая древесина готова, зажигательный состав по рецепту Михалыча тоже. Одной спички нам хватило, чтобы полыхнуло за милую душу.

«Сильно горит!» — Рекс отпрянул от пламени, взвившегося выше человеческого роста.

«Так и надо, — сказал я. Оглядевшись, заметил сквозь лес отблеск еще одного костра. Третьего было не видно. — Глянь-ка, брат вверх».

«Летает, — доложил Рекс. И вдруг воскликнул: — О! Мигает!»

Я тоже вскинул голову и увидал в небесной тьме торопливые вспышки морзянки. Радист Бабин наверняка сейчас перекладывает их на нормальный язык, но из без того ясно: вот-вот начнется десантирование.

И оно не замедлило.

«Прыгнул! — прямо-таки вскричал Рекс. — Оттуда прыгают люди… а над ними такие пузыри появляются».

«Отлично. Это парашюты».

«Это что?»

Пришлось объяснять коротко и ясно. Дошло. Но тревожило меня другое:

«Рекс, посмотри, куда они летят? К нам?»

«Да. Одного в сторону несет… Ого! Самолеты! Еще самолеты летят!»

У меня сжалось сердце. Это немцы. И тут я услышал грозный воющий звук нескольких моторов. А затем раздались треск и вспышки очередей.

Нехорошее предчувствие как сжало сердце, так и не отпустило. Костры пылали, и уж, конечно, немецкие пилоты их видят, и потом установят координаты. Но это пол-беды. Главная беда — в небе. Что может сделать не самый быстрый гражданский самолет с несколькими истребителями⁈ Силы совершенно не равны. Да, он может попытаться уйти от них маневром. Но…

Это самое «но» и случилось.

В небе вспыхнул огонь. Я сразу понял, что это горит двигатель нашего самолета.

— Ч-черт… — вырвалось у меня.

— Подбили, никак? — спросил дед Федот.

Я промолчал. Зубы сами стиснулись, преградив ход словам. Что тут было говорить?

Только нашему с Рексом общению преград не было.

«Плохо дело, хозяин?»

«Неважно, да. Будь наготове. Я скажу».

«Понял».

На одном моторе у транспортника не было никаких шансов уйти. Пламя в небе разрасталось, теперь в нем уже видны были контуры фюзеляжа и крыльев. Стрельба продолжалась. По сути, истребители противника расстреливали наш погибающий самолет как мишень.

Но все же летчики боролись до конца. Видно было, что они пытаются маневрировать в уже безнадежной ситуации. Пламя пожирало самолет, а «мессеры» продолжали стрельбу. И наконец, либо летчики оказались убиты, либо горящий самолет потерял летные качества — он огненным метеоритом устремился вниз, а через несколько секунд вдалеке вспыхнуло зарево и прогремел взрыв.