Мы ждали. Я вслушивался в каждый шорох, но лес молчал. И вдруг…

«Хозяин! — мысленный крик Рекса прозвучал громко и отчетливо, заставив меня вздрогнуть. — Идут! Чужие! Два! С той стороны!» — И тут же, как эхо, донесся далекий, но четкий лай другой собаки.

Я вскочил, сжимая рукоять ножа.

— Тихо! — резко прошипел я бабе Нюре и Кате. — Ни звука.

Они замерли, вжавшись в камень. Из чащи, метров за триста, донеслись грубые голоса и снова лай. Немцы с собакой-ищейкой шли по нашим следам.

Лай становился все ближе. Не беспорядочно-брехливый, что у деревенских шавок, а низкий, настойчивый — служебной овчарки, взявшей след. А место у валуна, где мы засели, просматривается хорошо. Хоть бы и в темноте. А фонари у этих гадов наверняка имеются.

«Не можем бежать, — мысленно подумал я, быстро оценивая ситуацию. — Катя выдохлась, бабушка тоже, фрицы нас услышат и быстро догонят».

«Что делать?» — прилетел вопрос от Рекса.

В голове всплывала обрывчатая информация из прошлой жизни: как сбить со следа собаку… Вода… Перец… Но у нас ничего этого не было, только…

Только Рекс. Вся надежда на него.

Я мысленно представил: его рывок вправо, в ельник, громкий лай, отход, снова лай — уводящий немцев прочь от этого валуна.

И приказал: «Уведи их отсюда».

«Понял!» — пришел ответ от пса.

И через секунду до нас донесся его громкий лай — совсем не тот, что был в нашей мысленной связи, а настоящий, звенящий и яростный.

Голоса впереди замолкли, потом один из них резко крикнул:

— Hier!

Лай чужой собаки на мгновение стих, потом возобновился с новой силой, но теперь он был направлен в сторону Рекса.

«Идут за мной! — передал Рекс, в его „голосе“ слышалось напряжение и азарт погони, — Двое и собака. Быстро идут!».

Я схватил Катю на руки и рванул в сторону, противоположную той, куда умчался Рекс.

— Бежим! — прошипел я бабе Нюре.

Та, не задавая вопросов, подхватила свой узел и бросилась за мной, тяжело дыша. Мы бежали, не разбирая дороги, спотыкаясь о корни и хватая ртами воздух. Сзади, все дальше, доносился лай двух собак — один гнал, другой убегал.

«Рекс, как ты?» — мысленно крикнул я, продираясь через куст можжевельника.

«Бегу, — ответ был коротким, отрывистым. — Собака большая… Злая… Двуногие кричат… Один стреляет».

В этот момент сзади, в стороне погони, действительно грохнул одиночный выстрел. Катя вскрикнула от страха и крепче вцепилась в меня.

«Жив⁈» — мысленно закричал я, чувствуя, как холодеет все внутри.

«Жив, — ответил Рекс, и в его мысли я почувствовал усталость. — Пуля далеко… Я в чащу… Они все еще за мной…»

Он вел их от нас, ценой собственной жизни. Я стиснул зубы, заставляя себя бежать дальше. Сейчас нельзя было останавливаться.