Мы бежали еще минут десять, пока баба Нюра не рухнула на колени, задыхаясь.

— Не… не могу больше… Егорка… сердце…

Я остановился, слушая лес. Ни лая, ни голосов было не слыхать. Только наше дыхание и шепот листьев над головой.

«Рекс! Отзовись, — мысленно позвал я, вглядываясь в темноту. — Где ты, друг?»

Тишина. Но потом, слабо, будто сквозь помехи, донеслось: «Ушел… Устал… След потеряли… Бегу к вам…»

Я прислонился к сосне, давая Кате с бабушкой отдышаться.

— Ушел… — выдохнул я вслух. — Рекс отвел от нас фрицев. Спас.

Баба Нюра подняла на меня взгляд, полный благодарности.

— А собачка где? Рекс?.. — тихо спросила Катя.

— Жив, — ответил я. — Возвращается.

Мы сидели на холодной земле, и я понимал, что это только передышка. Враги знали, что в лесу кто-то есть. А это значит, что утром могут устроить облаву

«Нашел воду, — вдруг прозвучал в голове слабый, но четкий голос Рекса. — Ручей. Недалеко. За холмом. Без чужих запахов».

Ну вот! Есть и хорошие новости.

— Вставайте, — сказал я, поднимаясь. — Рекс нашел воду. Нужно дойти до ручья и найти укрытие на ночь. Здесь оставаться не будем.

Баба Нюра с трудом поднялась, опираясь на мое плечо. Мы снова двинулись в путь, теперь уже следуя мысленным указаниям Рекса, который, судя по всему, шел параллельным курсом.

Через пятнадцать минут мы вышли к неширокому, но быстрому лесному ручью. Вода в нем была ледяной и чистой. Мы все, включая Рекса, который выскочил к нам из чащи, напились. Пес был измотан, шерсть на боку в грязи, но смотрел на меня умными, преданными глазами.

Место здесь было более удачное — густой ельник, склонившийся над ручьем, создавал естественный навес. Под одной из таких елей, где земля была сухая, мы и устроились на ночлег. Я закутал Катю в тулуп, устроил рядом бабушку. Сам сел спиной к дереву. Рекс устроился у моих ног, положив голову на лапы, но я знал, что он не спит. Его слух и нюх теперь были главной нашей надеждой.

Ночь тянулась долго. Каждый шорох или крик птицы заставлял вздрагивать. Я сидел, глядя в темноту и слушал ровное дыхание спящей Кати. В голове крутилось: «Один пацан, пожилая женщина, ребенок и пес на оккупированной территории… Что есть, то есть. А что дальше? Ну, проблуждаем день, ну два. Потом кончатся запасы еды… Нет, так мы долго не протянем. Сначала надо постараться отправить на „большую землю“ Катю и бабу Нюру. И только потом найти „Ястреб“ и успеть до апреля им помочь.»

Я поймал себя на том, что мысленно составляю план: «Нужно уходить дальше на восток? Но там фронт… Искать партизан? Сейчас на Псковщине отрядов много. А отряд „Ястреб“? Когда он появится? Мне нужно для начала выжить самому, окрепнуть и в нужный момент прийти к ним».