— Стоп, — скомандовал я своим. А псу: «Рекс, обойди вокруг, проверь!».

Он бесшумно скользнул между деревьями. Через минуту пришел ответ: «Никого. Запахи старые. Очень старые».

Это было лучше всего.

Я раздвинул крапиву и подошел к землянке. Дверь со скрипом поддалась, открыв темную, пропахшую сыростью и плесенью нору. Внутри было тесно, на земляном полу лежала гнилая солома.

— Что это, Егорка? — испуганно спросила Катя, прячась за мою спину.

— Старая охотничья заимка, видать, — ответил я, вспомнив Катины рассказы из другого времени, когда она была старше, а я моложе. — Здесь можно передохнуть.

Баба Нюра, тяжело дыша, опустилась на землю.

— Слава Богу… Хоть кров над головой.

Мы зашли внутрь и глаза постепенно начали привыкать к полумраку. Убогое убежище казалось сейчас самыми роскошным домом. Я сбросил с плеч узел, вытащил флягу с водой и остатки сала.

— Надо экономить, —сказал я, разрезая ножом заветренный кусок на три части. — Неизвестно, когда еще поедим. Не торопитесь, пережевывайте тщательно.

Мы ели молча, жадно проглатывая скудные пайки. Катя, съев свой маленький кусочек, вдруг разрыдалась.

— Хочу хлеба… И маму…

Баба Нюра притянула ее к себе, качая головой.

— Потерпи, рыбка, потерпи… — ее голос сорвался, и она уткнулась лицом в волосы девочки.

Я разделил свой кусочек пополам с псом.

«Спасибо, хозяин,» — уткнулся Рекс носом в мою ладонь.

«Тебе спасибо, дружище…»

Перекусив, мы с Рексом вышли наружу, чтобы проверить периметр. Пес настороженно вслушивался в лес.

«Слышал крик испуганной птицы, — сообщил он. — Далеко. Но кто-то есть».

«Понял. Дежурь здесь, — мысленно приказал я. — Я внутри пока разберусь».

Вернувшись в землянку, я увидел, что Катя, исчерпав силы, уснула на соломе, прижавшись к бабе Нюре.

Все тревоги, омрачавшие ее ангельское личико, исчезли, и теперь моя маленькая бабушка была похожа на херувимчика со старинных Рождественских и Пасхальных открыток.

Баба Нюра сидела, глядя в одну точку, и тихо молилась.

— Бабушка, — тихо окликнул я ее. — Ты тоже отдохни. Я подежурю.

Она медленно перевела на меня взгляд.

— Откуда в тебе это, Егорка? — прошептала она. — Рассудительность эта… Ты вчера ешо был совсем другой, растерянный… Мальчишка и есть мальчишка. А сегодня… Словно тебя подменили. Как будто взрослый мужик стал.

Я сел напротив нее, не зная, что ответить. Обманывать женщину не хотелось.

— Может, и подменили, — горько усмехнулся я. — Молния, бабушка… Не знаю, как лучше сказать. Она будто… все внутри перевернула. Словно я прожил уже много лет, а теперь очнулся здесь. Прошлое почти не помню. Как будто заново на свет родился.