Когда вагон с пленными тряхнуло, взломало, сорвало с петель дверь — у Веревкина мелькнула было мысль: остаться. Но он мгновенно понял, что сейчас ожесточенные немцы могут его пристрелить. Они палили во всех подряд. Ничего не оставалось как бежать со всеми.

— Ну, а дальнейшее понятно, — сказал он. — Мне ничего не оставалось, как вернуться в Псков. А тут как раз новые указания подоспели…

Где-то наверху решили резко активировать диверсионную работу на Псковщине — в ближнем тылу немецкой группы армий «Север», взявшей в блокаду Ленинград. Поэтому опытный мастер минно-взрывного дела в Пскове будет как раз ко двору. И мало того, нужно подобный контингент усилить. Велено было подтянуть пару-тройку взрывников из ближайших партизанских отрядов.

Таким образом, в «Ястребе» временно остался один Михалыч. Надеюсь, он подберет себе толкового помощника из состава отряда.

Это я подумал про себя. Точнее, я и Рекс. А вслух сказал:

— Какие же акции нам предстоят?

— Пока уточняется вопрос, — сказал Веревкин. — Вообще, на днях соберемся всей группой.

— Ему нужно еще документы сделать, — подала голос Анна Петровна.

— Понятно.

И далее он поощрительно заметил:

— А там, в Торошино, сработали грамотно. Четко. Если честно — не ожидал. Но что есть, то есть. А впереди у нас дела не меньше.

И он как бы между делом задал мне ряд профессиональных вопросов, не очень сложных, но устанавливающих квалификацию. Установил. С вопросами я справился.

Теперь нам с Зоей предстояло получить документы. Удостоверения личности для жителей оккупированных территорий, так называемые «аусвайсы». Естественно, меня заинтересовало, как их собираются сделать. После ухода Веревкина спросил об этом Анну Петровну.

Она усмехнулась:

— У немцев все продается, все покупается. За ихние марки можно найти все. И обязательно найдется, кто тебе это продаст.

Что верно, то верно. Денежно-кредитная система на территориях, оккупированных Третьим рейхом была странной. Черт знает, как так у нацистских финансистов получилось. То ли от чьей-то глупости, то ли от большой хитрости. Так называемая оккупационная рейхсмарка была одна на всех территориях (кроме собственно Германии и Австрии, которую австриец Гитлер, естественно, считал Германией); но при этом она была по разным курсам привязана к валютам разных стран, что порождало широчайшее поле для спекуляций. Грубо говоря, можно было дешево скупить эти марки на территории России, а потом реализовать во Франции, Бельгии, Нидерландах, где они стоили намного дороже. Отсюда и почва для коррупции, умело применяемой подпольщиками.