А теперь вариант номер два. Все вроде бы то же самое: намек на то, что он, Петров, ищет соратников. И ждет отклика. Но мотив прямо противоположный. Он полицейский провокатор. То ли по заданию свыше, то ли по собственному почину. По велению темной души. Кажется, нащупал ниточку к Псковскому подполью — и решил потянуть. Делая вид, что свой.

— Да, — подытожила Анна Петровна совместные рассуждения. — Два решения нашей задачи… Может быть третье?

— Вряд ли, — сказал я.

— А почему? — не согласилась Зоя. — Вот смотрите: он не наш, но и не ихний. А просто делает свою работу. Делал при Советской власти, делает при немцах. Он в самом деле увидел путь к раскрытию. И теперь думает, как быть. На чью сторону стать. Еще не решил. А?

Девушка была очень довольна своим рассуждением. Но тетя опровергла версию племянницы.

— Нет, — молвила она, — здесь «ни нашим, ни вашим» не играет. Работает-то он на них. И чем добросовестней, тем хуже. А уж если до сих пор не решил, на чьей стороне… Ну, тогда грош ему цена. В базарный день.

— Да хоть в любой другой, — улыбнулся и я.

— Тоже правда.

Тут Зотова припомнила, видать, подробности беседы с пришельцем. Взор превратился в знакомую мне грозную двустволку:

— А нашим ребятам надо вставить по первое число.

— Тем, кто Чулкова ликвидировал?

— Конечно. Ну как так? Даже не создали видимость ограбления! Надо же было карманы вывернуть, да хоть бы пошарить там, все равно заметно было бы… Вот чем думали? Где головы у них⁈

«Нету, — безмолвно встрял Рекс. — Безголовые».

«Твоя правда, брат. Но они наши».

«Так я не спорю… Хозяин, а ты что, загрустил как будто?»

«Да нет, Рекс. Не думай о том. Это так, воспоминания. Никуда от них не деться».

«Ага. А у меня вот воспоминаний почти нету».

«Ну, счастье тебе. А вообще, все это чепуха! Думать надо о будущем, а не о прошлом».

Я постарался так пса подбодрить и погасить флюиды эмоций, которые вздумали меня захлестнуть, а уж заодно плеснули и в Рекса.

Адское напряжение, пережитое в чулане, этот огненно-морозный излом души не прошел просто так. Схлынув, он оставил шлейф острейшей тоски по Загорью, по Крыловым, да и по Суворовым, улетевшим на «Шторьхе» в неизвестность. Конечно, я надеюсь, что они благополучно добрались до наших, но ведь это только надежды. А что с Крыловыми? Суворовы хотя бы улетели, а эти-то остались под немцем… Что сейчас с ними? Не знаю, не знаю, не знаю!

Мысль вцепилась в меня просто волчьей хваткой, я обеспокоился — что Рекс сейчас учует… Нет. В самом деле, давайте думать о будущем.

Задачка: кто он, констебль Петров? — она ведь не имеет логического решения. И даже в рамках практического разума неразрешима. Можно до помутнения в мозгах взвешивать оба варианта — при имеющихся данных ответа не найти. Да, можно попытаться выйти на Петрова, на тайную встречу. Ну, предположим, там он будет уверять подпольщиков в советской лояльности — так откуда же знать, правда это или ложь? Может, это быть продолжением оперативной комбинации полиции или абвера? Легко! И новые данные ответа не дадут.