«Рекс?»

«Машина, — тут же прозвучал ответ. — Едет сюда».

Лучше, конечно, обождать. Не тот случай, когда риск — благородное дело.

«Ждем,» — распорядился я.

«Понял».

Звук мотора — низкий, ровный — звучал уже отчетливо. Явно грузовик.

Мы замаскировались в кустах. Я положил винтовку под правую руку, оттянул курок на себя, повернул вправо — то есть, снял с предохранителя. На всякий случай.

Дорога справа шла по склону, шум мотора доносился оттуда. Невидимый автомобиль ехал вверх. И вот стал видимым.

Из-за «падающего» горизонта показалась трехтонка «Опель-блитц», основная рабочая лошадка вермахта, подобно нашему ЗИС-5. В открытом кузове громоздились какие-то большие ящики цвета хаки.

Подъем машина одолевала с напряженным воем движка, но уверенно, без потери скорости. Выехала на ровное место, мотор взревел от перегазовки, скрежетнула КПП — водитель перешел на повышенную скорость.

Я приготовился было к тому, что сейчас грузовик промчится мимо — и когда исчезнет из поля зрения, стремительно перебежать через дорогу…

Однако вышло совсем иначе.

Вдруг заскрипели изношенные тормоза, машина остановилась. Раскрылись обе двери, водительская и пассажирская. Из них в разные стороны вышли два гитлеровца в потертом обмундировании «фельдграу».

Шофер не стал глушить мотор, и сквозь его приглушенный рокот я уловил невнятные обрывки немецкой речи, смех.

Руки невольно сжались в кулаки. Ржут, паскуды!

«Их двое, — просигнализировал Рекс. — Других не чую».

Я лишь кивнул.

Водила поднял левый щиток капота, полез в мотор. Второй фриц — он был что-то вроде унтера или фельдфебеля — без интереса глянул под капот, отвернулся. Почесался, зевнул. Подумал — и стал расстегивать штаны.

Меня так и хлестнуло гневом. Эта гнида гадит на нашу землю! На мою. Вот так нагло, бесстыже, как завоеватель, уверенный, что поверженная страна уже ничем не сможет ему ответить.

Как бы ни так!

Конечно, я не поддался эмоциям. Мгновенно и хладнокровно просчитал: две единицы живой силы. Одна единица автотранспорта. Если это вывести из строя, то игра стоит свеч. Мой личный вклад в победу. Работаем.

Прицел и мушка совместились на груди фашиста, справлявшего малую нужду. Предохранитель снят. Палец лег на спуск.

Плавно, очень плавно…

Выстрел!

Я вмиг передернул затвор.

Немца швырнуло назад — с расстегнутой ширинкой и всеми видимыми подробностями. Он рухнул, треснувшись башкой об угол бампера.

Водила ошалело закрутился на месте — рожа глупая, перепуганная. Метнулся к кабине, выхватил оттуда карабин «Маузер-98к».

Этого мне поймать на мушку было потруднее. Но все же поймал, нажал спуск.