И проснулся с восходом солнца. Лес ожил еще на рассвете, и теперь звучал на разные голоса: шелест крон под ветром, утренняя птичья перекличка… День обещал быть ясным, теплым, жарким даже, хотя ночь была студеной уже не по-летнему. Впрочем, проночевали мы с Рексом отлично, согревая друг друга. Я спал крепко, он — чутко. Нормальным таким звериным сном. И когда я проснулся, он мгновенно проснулся тоже. Я ощутил как его сильный пушистый хвост от избытка чувств хлестнул меня по ноге.

«Подъем, пехота,» — весело скомандовал я.

Не знаю, понял ли Рекс слово «пехота», но вскочил так, словно в нем распрямилась пружина.

«Я готов, хозяин!»

На завтрак мы уничтожили остатки зайчатины. Я умылся в ручье, попил всласть, наполнил флягу. Рекс тоже деликатно полакал воду пониже от меня по течению. И мы двинулись в путь.

Запасов еды у нас не было, но по моим расчетам чуть позже полудня мы должны достичь мельницы. То есть, партизанского лагеря. Даже при среднем темпе ходьбы. Так что мы шагали не особо торопясь, четко отслеживая все вокруг. Пока я проходил метров двадцать-тридцать, Рекс успевал околесить полукруг того же радиуса, «просканировать» пространство и доложить мне:

«Чисто!»

Кроме того, он успел отловить парочку лесных мышей и устроить себе небольшой ланч на ходу.

«Хозяин, ты же это есть не будешь?»

«Не буду, не буду, — успокоил я его. — Жуй на здоровье».

Так мы и шли. Не расслаблялись ни на миг. Винтовка с досланным патроном висела на плече так, чтобы сдернуть и пальнуть — секунда-полторы.

Дезертирская схема давала очень приблизительное представление о местности. Определяла лишь направление: я шел и чувствовал, что не ошибаюсь. Но деталей самодельная карта не учитывала. А они-то по мере движения вырастали в самое главное.

По некоторым едва уловимым признакам я заметил, что мы приближаемся к опушке. А Рекс, чьи слух и обоняние куда сильнее моих, тут же просигнализировал:

«Дорога… пахнет железом, гарью…»

Так. Значит, поблизости проходит автомобильный большак. И с нашим курсом его не миновать.

«Рекс, — мысленно позвал я, — рядом».

Пес тут же подбежал ко мне. Мы пошли медленнее, осторожнее.

Теперь я отчетливо различал просвет впереди. Лес тут был лиственный, с густыми зарослями, но за ними явно расстилалось поле. Через несколько минут мы вышли на опушку.

Точнее, затаились в подлеске, откуда ознакомились с обстановкой.

Лес обрывался. Возобновлялся он метрах в ста по ту сторону грунтовой дороги — местного значения, но для данной местности, видимо, очень существенной. Трудно сказать, то ли специально для нее вырубили деревья, то ли сама она в незапамятные времена пролегла в поле, по каким-то природным причинам разделившем лесной массив… Впрочем, это неважно. Важно сейчас было то, что нам с Рексом никак не миновать этой стометровки по открытому пространству. Дело вроде бы простое — взяли да перебежали, нам это максимум секунд пятнадцать-семнадцать. Но мне почудилось, что я слышу невдалеке звук мотора.