Думая об этом, я заметил, что мне очень хочется заглянуть в свою родную деревню. В Загорье. Я ведь жил теперь «на два дома»: Суворовых и Крыловых. Каждый из них был мне родной. Суворовых я спас. А Крыловы? Что с ними? Этот вопрос донимал меня тем более, что я сознавал — он пока будет без ответа. Невозможно сейчас попасть в Загорье. Я это сознавал на все сто.

Но вот поди сладь с глубинами своей души…

Ладно. Все это оставалось пока заперто во мне. А внешне жизнь отряда текла своим партизанским чередом. Прошло собрание партийно-комсомольского актива — восемнадцать человек набралось состоящих в ВКП (б) и ВЛКСМ. Прозаседали бурно. Надо было избрать комиссара отряда — и семнадцать присутствующих дружно выдвинули кандидатуру Денисова. Один был против. Сам Денисов. Он доказывал, что не может один и тот же человек быть одновременно командиром и комиссаром — но вынужден был подчиниться общему решению.

Разумно выступил Иван Кондратьев: он сказал, что в текущих обстоятельствах мы вправе принимать необычные решения. Если командир отряда лучше всех подходит на роль комиссара — значит так тому и быть.

Я решительно поддержал товарища. Да и все остальные. Так нашему командиру пришлось взвалить на себя и партийно-политическую работу.

Что касается меня, то я, наконец, получил распоряжение включаться в спецгруппу минеров-подрывников, созданную приказом командира. Там я оказался в качестве стажера, воспитанника двух профессионалов. Сержанта Минюка и Василия Михайловича Воронова, местного уроженца, много лет проработавшего мастером-взрывником на стойках Сталинских пятилеток.

Группа образовалась, собралась. Старшим был назначен Воронов.

— Все это правильно, — сказал он. — Нам надо быть отдельным подразделением. Одна беда: материала нет. Ну, взрыв-пакет мы с горем пополам соберем, допустим. Ну, а дальше? Что делать?

— Трофеи добывать, — сказал я. Рекс одобрительно шевельнул ушами.

Он, разумеется, автоматически сделался членом группы.

— В главном верно, — усмехнулся сержант. — Остается мелочь: разыскать немцев-минеров. И отбить у них трофеи…

— Ты, допустим, зря шутишь, — наставительно заметил Михалыч. — Мысль-то парень сказал правильную. А вот как ее решить, эту правильную мысль — это вопрос другой.

Мне показалось, что у Михалыча решение уже имеется, а разговоры вокруг да около — поучительная беседа.

Так оно и вышло. Участник великих строек сообщил, что в его родной деревне Патрово, расположенной на реке Судоме, проживает один, как он выразился, «короед» по имени Прошка Парамонов.

— Бездельник, браконьер, — припечатал Воронов. — В жизни палец о палец не ударил. И главное, на все у него отговорки. Болезни какие-то, инвалид. Так ведь справки имеет, подлец! Все по закону. Со всех сторон кругло, не ухватишь. А как, допустим, в лес идти на охоту, или там рыбачить бреднем или острогой — так вся инвалидность у него враз и испарилась. Паразит… Вот он взрывчатку добывал откуда-то…