Это про наших. Немцы выглядели сыто, нагло — хозяева, чтоб им пусто было. И военные в обмундировании «фельдграу», и полевая жандармерия в сером, с огромными полулунными бляхами на груди. Встречались и штатские. Один, точнее. У входа в административное здание — над крыльцом развевался отвратный флаг со свастикой — стояли два лощеных офицера. Уж явно не окопная пехота, а какие-то штабные «паркетники». И третьим штатский в шикарном сером костюме. Естественно, сорочка-галстук-шляпа и все такое. На морде презрительное превосходство ко всему окружающему.

Я ощутил, как меня заколбасило от ненависти. Протянуло холодком по спине.

Вот гад. Подожди, еще отхватишь пулю в наглую харю!.. Прошел мимо, чувствуя мелкую дрожь.

Ладно, будет и на нашей улице праздник. А пока так — деревенский оборванец топает, никем не замечаемый. Разведчик и должен быть таким, чтобы глаз ни за что не зацепился.

Так дошел до базарной площади. Время, по моим ощущениям, было где-то в районе пятнадцати ноль-ноль. Уточнил у хозяев скобяной лавки, выглядевшей на жалком фоне прямо оазисом бизнеса. Мужик за прилавком сперва было замялся, потом все же нехотя вытащил часы на цепочке, процедил:

— Без четверти три…

Почти не ошибся.

Будку сапожника я обнаружил быстро. Сильно хотелось есть, но следовало беречь горбушку. И я кое-как убил час с лишним. Ходил по базару, поглядывал, приценивался, даже спрашивал. Старался не «отсвечивать» — и с удовольствием чувствовал, что постигаю науку быть незаметным в толпе. Как сделать так, чтобы увидевшие тебя через минуту о том и не вспомнили… Своего рода актерское мастерство.

Наконец время миновало. Я присел на какой-то удачно подвернувшийся ящик, вынул горбушку, стал жевать. Следил зорко.

Что-то никто не подходил. Я откусил еще, подумал, что этак и от хлеба может ничего не остаться, полез в карман за ножом…

— Здравствуйте! — раздался над левым ухом звонкий девичий голос. — А вы, случаем, не из деревни Шарово? Такое знакомое лицо!

Немного видоизмененный, но несомненный пароль.

Я поднял взгляд, увидел миловидную улыбчивую девушку, одетую бедно, но чистенько. «По-городскому», в отличие от меня. В приличном, только старомодном пальто.

— Здравствуйте, — ответил неспешно. — Нет, вы меня с кем-то спутали, наверное. Я из деревни Тимошкино.

Она белозубо улыбнулась:

— Не спутала. Я к вам и шла.

Я встал, улыбнулся:

— Тогда будем знакомы. Егор.

— Зоя. Очень приятно.

Девушка была рада встрече, я тоже. И конечно, я сразу заметил, какая она хорошенькая, хоть она и маскировалась. Быть симпатичной молодой девушкой в условиях оккупации попросту опасно.