И вскоре были у двери Анны Петровны. В старинном дореволюционном доме на первом этаже. Зоя стукнула в дверь как бы небрежно, случайным стуком — но все же некий особый ритм я в этом уловил.

Почти мгновенно дверь распахнулась.

— Зоя? — невысокая женщина зорко всмотрелась в полумрак коридора. — А это кто с тобой?.. А, ясно. Входите!

Опыт позволил ей сразу догадаться, что перед ней партизанский связной.

Впустив нас, она быстро захлопнула дверь. Соображала, видимо, молниеносно:

— Плохо?

— Да, — почти беззвучно шепнула Зоя.

Анна Петровна вновь поразмыслила не больше двух секунд.

— Проходите в комнату. Тебя как звать?

— Егор.

— Вон как! Хорошее имя. У меня младший брат Егор был. Погиб на финской. Садитесь, потолкуем. Рассказывай, — обернулась она к Зое.

Я сразу же заметил, насколько от этой невысокой, невзрачной женщины веет энергией, решительностью — и удивился: неужели на работе этого никто не замечал за много лет? Что ни к чему мелкой служащей та сила духа, которой так и бьет от нее, как электричеством⁈

Впрочем, это лишь мелькнуло во мне. Сейчас не до таких загадок и разгадок.

Зоя заговорила. Четко, толково, по делу. Ничего лишнего. Существительные, глаголы, союзы и предлоги. Ничего не упустила. Мне к ее рассказу добавить было нечего.

Анна Петровна слушала, слегка кивала. Я видел, что она тут же перерабатывает информацию.

— Да, — сказала она, когда Зоя закончила. — Что-то ребята упустили…

— Продал кто-то, — сказал я.

— Очень может быть, — сказала Зотова задумчиво. Поскребла ногтем бровь. И резко изменила разговор: — Теперь какие планы?

— А какие у меня еще могут быть планы? — я пожал плечами. — Я в командировке, можно сказать. Обязан вернуться в отряд. А Зоя… — кивнул я на девушку, — ей здесь оставаться опасно. Возьму с собой в отряд.

— Резонно, — согласилась хозяйка. Зоя же сперва изумилась, но тут же подчинилась дисциплине. Да и в самом деле — по всем логическим раскладам такой выбор был неизбежен.

— Так и сделаем, — твердо заключила опытная подпольщица, при этом соображая, как лучше все организовать. — Завтра?.. Нет. Не успеем. Завтра тут пересидите, а послезавтра поедем.

Девушка не поняла:

— Как… поедем, тетя Аня?

— На колесах, — усмехнулась та. — Мои заботы. Не думайте об этом. Ваша задача — сидеть здесь. Тише воды, ниже травы. Здесь тихо, спокойно, ко мне никто не ходит, никто вас не увидит… Ладно! Давайте чай пить.

У слов, видно, бывают крылья. И несут они иной раз совсем не в ту сторону, куда надо.

Едва Анна Петровна успела сказать, что к ней никто не ходит, как послышался шорох в дверь.