— А то как же? — голос изменился, противное юродство исчезло из него. Жидкий тенорок превратился в сценический баритон. — Ты думаешь, я за годы-то не догадался, кто ты есть на самом деле? От кого ты поставлена? И зачем ты сейчас тут? И теперь, примерно, поди я к немцам и шепни им — чего выйдет?.. А-а, то-то и оно!

Вот же гад, а⁈ Я ощутил, как руки у меня похолодели от ненависти. Вообще, у меня ненависть — ледяное чувство. Как будто полярный ветер дует.

Анна Петровна отчетливо хмыкнула:

— Так ты что — задумал меня немцам сдать?

— А это, Петровна, как карта ляжет. От тебя зависит. Как себя поведешь. Если примерно, столкуемся — живи себе, служи Советскому Союзу. А я — молчок! Как рыба.

— Ладно, поняла, — промолвила Анна Петровна совершенно ровно. Я бы даже сказал — товарищески. Говорила как с партнером, отдавая должное его уму. — Вопрос денег — так, что ли?

— И материальных ценностей! — весело воскликнул шантажист.

Хозяйка добродушно рассмеялась:

— Ну и жох ты, Сергей Сергеич! Как же это я тебя проглядела, а?

— Лучше надо было глядеть, лучше! — вновь закривлялся тот.

К этому моменту стужа ненависти во мне обратилась в безжалостный холодок рассудка. Почему Зотова сменила тон? Почему заговорила с подонком почти по-дружески?..

Да потому что сигналит мне. Мой выход. Так? Так!

Я огляделся. Тоненькая полоска света почти не рассеивала мрак, но медный самоварный бок блестел самодовольно, по-купечески.

Так вот же оно! Вот!

— Теперь буду лучше глядеть, — очень мирно сказала Анна Петровна. — Значит, говоришь, материальные ценности… Ладно. Пересядь-ка на минуту.

— Это зачем?

— Погреб открою. Вот тут он. Для наглядности. Сейчас увидишь.

— Так у тебя и погреб есть?

— А как же без него. Сядь пока вот сюда.

И тут я увидал в щелочку гнусного Сергея Сергеевича. То есть щуплую спину и узкий лысоватый затылок. Гаденыш сел на стул прямо напротив чуланной двери.

Тут меня из прохлады бросило в азарт. Все верно! Все я угадал. Мы с Анной Петровной поняли друг друга с помощью шифра.

Очень осторожно я снял самовар. Тяжелый, зараза! Килограммов пять. Бесшумно снял крышку, сунул Зое. Она так же бесшумно приняла. Я перехватил самовар правой рукой за ножку. Самое тонкое место так и легло в ладонь, как будто под нее и сделано.

— Погоди еще чуть-чуть, — сказала озабоченно Анна Петровна. — Куда же я его подевала?..

— Кого?

— Неважно. Подожди малость.

Ну, пора!

Я толкнул дверь. Она не скрипнула, однако что-то Сергей Сергеич почуял. Резко обернулся.

Но успел лишь в ужасе распахнуть глаза. Огромный медный цилиндр страшно грохнул его по башке.