Именно так: не постучались, а вкрадчиво поскреблись. И столь же вкрадчивый мужской голос:

— Петровна, ты дома?..

Она изменилась в лице. Шепотом:

— Это с работы, из нашего отдела… Отродясь не был у меня. Чего вдруг приперся?

И поспешив к двери, негромко спросила:

— Сергей Сергеич, ты, что ли?

— Я, я. Открой.

Хозяйка сделала нам знак глазами: туда! Я повернулся — узенькая дверь. Чулан.

Мы с Зоей шмыгнули туда. Успел заметить полки, заставленные разной домашней утварью. Сверкнули добротно начищенные бока медного самовара.

Я прикрыл дверь, но оставил щелочку, чтобы и слышать, и хоть как-нибудь, но видеть.

Щелкнул дверной замок.

— Входи, — удивленный голос Анны Петровны. — Каким это ветром тебя занесло?

— Попутным, Петровна, попутным. Шел мимо — думаю, дай, зайду…

Она отчетливо хмыкнула:

— А что ж раньше не заходил? Лет десять уже мимо ходишь.

— Не было нужды, не было. А тут вот — раз, и появилась, хе-хе!

Противный голосок. Слащавый и глумливый. Говорил вроде бы весело и приветливо, но за этим ощущалась скрытая наглость. Готовность сделать больно. Гость точно сдерживал себя, предвкушая, как сейчас он нагадит хозяйке.

Мой опыт улавливал это безошибочно, несмотря на отсутствие явных признаков. Хватало косвенных.

— Я присяду? — нахально-вежливо спросил невидимый гость.

— Сделай милость.

В голосе Анны Петровны я тоже угадал насмешку. И она поняла, что визит непростой.

— Ты бы тоже присела, а? Разговор-то у нас будет того… серьезный!

Тенорок стал еще наглее. Сомнений нет. Не с добром заявился коллега.

— Даже так. Ну, слушаю.

Все это звучало как в радиопостановке — я не видел ни одну, ни другого.

— Так, Петровна, так. Смотри: сколько мы с тобой друг дружку знаем?

— Да я же сказала: лет десять… Нет! Больше. С тридцатого.

— С тридцатого, все верно. И что ты эти годы обо мне думала?

— Тьфу ты, Сергей Сергеич! — притворно удивилась хозяйка. — Ты чего, никак свататься пришел⁈

— А хоть бы и так! — гадко захихикал пришелец. — Чем тебе худо? У тебя уж сколько годов мужика нету?

— Давно. Что правда, то правда. Да только ты разве мужик? В зеркало не смотришь, что ли?

— А чего такое?

— Да то такое. Взгляни, поймешь. Уж лучше никакого мужика, чем ты.

— Обижаешь, Петровна, обижаешь!..

— Заслужил.

— Ой…

— Ну все, хватит, — в голосе металлом зазвучала властность. — Серьезный разговор, так серьезный. Чего шута из себя корчишь?

— Я, Анна Петровна, всю жизнь дурака валяю, потому так оно жить проще. А о главном-то помалкиваю. Пусть дураком считают. Пусть! Я-то знаю, что я умный.

— Вон как. Это значит, ты ко мне умным пришел?