Переход от предутренней тишины к выстрелам, крикам, стонам и проклятьям оказался столь мгновенным, что комендант не поверил своим ушам. Он вскочил с постели, на которую прилег одетым, так и не сумев заснуть, и с саблей в руке выбежал во двор. Обер-офицеры-линейцы из гарнизона, пьянствовавшие всю ночь для поднятия духа, задержались. На площадку перед их флигелем уже выскакивали солдаты — из церкви, из казарм. Бежали на свои места, чтобы штыками сбросить визжавших горцев. У задней стены укрепления строилась резервная 2-я рота линейцев.

Ворота долго не продержались. Одни нападающие ворвались внутрь. Другие густыми толпами лезли через ров, помогая себе польскими косами и разбрасывая рогатки. Поднялась стрельба. У ворот кипел яростный бой. Гренадеры под командой Худобашева выбили штыками ворвавшихся. Успех сопутствовал и линейцам. Они не допустили прорыва черкесов на 1-м, 2-м и 3-м бастионах.

Горцы все прибывали. Тысячи шли бесстрашно на штурм, не взирая на картечь, гранаты и залпы. Пал тяжело раненный Кызбеч и сотни его соратников. Но более чем 50-кратное преимущество нападавших медленно, но верно сказывалось на положении оборонявшихся. Прорыв случился на 4-м бастионе, самом труднодоступном из всех, а потому самом незащищенном. Резервная рота не среагировала. Командиры куда-то исчезли. Черкесы были уже в крепости и бросились грабить офицерский дом. Потом его подожгли.

— Отступаем к бастиону №3, — закричал раненый в руку Худобашев. Он был вынужден оставить ворота, чтобы избежать атаки с тыла.

Гренадеры сместились влево. Развернули вместе с артиллеристами пушки внутрь крепости и продольным огнем заставили горцев отхлынуть. Получивший новое ранение в живот, поручик уселся на барабан и с него командовал своими людьми.

2-я рота линейцев тщетно ждала приказаний, стоя под ружьем. На бастионах гибли их товарищи, а их никто не вводил в бой. Привычка тупо подчиняться приказам вынуждала их ждать непонятно кого. Ротного не было, как и коменданта. Прапорщики Цакни и Луговский были захвачены в плен на своих квартирах, не успев присоединиться к роте. Никто не знал, что Папахристо уже погиб, изрубленный горцами в тщетной попытке пробиться к пороховому погребу с горящим фитилем.

— Тикаем в блокгауз! — крикнул фельдфебель.

Солдаты посыпались с горы к укреплению азовцев на берегу[2]. Бросились спасать свои шкуры, в то время как их сослуживцы-линейцы полегли на бастионе №2, а гренадеры дорого продавали свои жизни, завалив бастион №3 своими и вражескими телами. Пять раз переходили из рук в руки орудия батареи. Уже не осталось ни одного навагинца, не получившего рану. Последних 15 побитых пулями защитников вместе с потерявшим сознание Худобашевым взяли в плен.