— А как к вам попасть? — заинтересовался тот юнкер, что любил ойкать.
— Вам — никак! Выучка нужна особая. Одной храбрости мало будет. Наречиями местными надо владеть. На коне держаться так, будто на нем родился. И быть готовым к любым походным трудностям. Не говоря уже о том, что голову следует брить и бороду отпустить.
— Фу, — отозвался один обер-офицер из компании белевцев. — Борода — это не изысканно!
«Ага, — подумал Вася и погладил свою бороду, — а ваши обезьяньи бакенбарды — верх утонченности. Барбер-шоп по вам плачет!».
— Забудьте, Вашбродь, про такие понятия, как «изысканно». «брезгливо» или «неуютно». Там — Терек, — Вася махнул рукой на юг. — За ним все по-взрослому.
«И там меня ждет разговор с Глашей, — подумал Вася. — Как то она меня встретит?»
[1] По другой версии Губиш (Губаш) Мулкоевский нанес Шамилю двенадцать ран, в том числе, и такую, после которой имам долго не мог пользоваться седлом.
[2] «Черными» солдатами чеченцы назвали элитные полки куринцев и других кавказцев, носивших не красные, а черные околышки на своих фуражных шапках.
[3] Казюки — ироничное прозвание туляков с намеком на казацкое происхождение. Тульские засеки охраняли отряды казаков, не имевших никакого отношения к запорожцам и донцам. Так назывались отряды пограничной или окраинной стражи Московского царства. Василий ошибся. Белевский полк квартировал не в Тульской губернии, как можно было заключить из его названия, а в рязанском Зарайске.
Глава 23
Коста. Черноморское побережье Кавказа, июнь 1840 года.
Полученная мной травма оказалась не такой страшной, как я себе нафантазировал. Никакой глаз у меня не выскочил. Удар тупым предметом правее носовой перегородки повредил тонюсенькие косточки верхнечелюстной пазухи.
— Вы носом вдохнули. Воздух попал под кожу. Она надулась, как шар. Вот вам и показалось, что у вас что-то выскочило, — охотно пояснил мне военный лекарь, ощупав мне лицо. — На деле ничего страшного не случилось. Отек спадет. Останется здоровенный синяк. Я вам дам свинцовую примочку. Будете прикладывать, чтобы побыстрее снова стать красавцем.
Примочка мне точно не помешала бы. Филипсон, меня увидев, аж заохал, как заботливая кумушка.
— Ну и угораздило вас, господин штабс-капитан! Боже, как вас в таком виде предоставить пред командирские очи⁈ Головин, Раевский, все здесь и ждут свежих новостей… Но какое счастье, что вы живы! Я так за вас волновался!
— Ерунда, — отмахнулся я. — За пару недель фингал спадет. Лекарь сказал!
— Скажете тоже «фингал». Царь-синяк! Но я рад, что вы живы. Выскочили из такого пекла… — снова повторил он. — Ваши донесения для меня были как бальзам на рану.