Мои размышления прервал страшный взрыв. Невероятный треск. На возвышенности все зашаталось, затряслось. На фоне голубого неба и сочной зелени гор в воздух взметнулось огромное серо-черное облако, пронизанное красно-золотистыми языками пламени. Из этой противоестественной тучи вылетали целые бревна, тела и какой-то мусор.
Рядовой Осипов все ж таки сделал то, в чем поклялся на кресте.
[1] Как ни странно, но вопрос о дате первого штурма историки старательно обходят стороной. Считается, что оба штурма произошли 22 марта. Между тем, есть рассказ старого убыха, записанный Теофилом Лепинским в конце 1850-х, когда польский авантюрист воевал на Кавказе против русских. Рассказчик по имени Таузо-ок сообщил, что после первого штурма гарнизон беспокоили три дня, не давая ему отдохнуть. В пользу этой версии говорит и тот факт, что взрыв в форте произошел в 9−00. То есть оба штурма начинались ночью.
Глава 18
Вася. Михайловское укрепление, 22 марта 1840 года.
Год за годом вторгались русские войска в черкесские пределы. Убивали без разбору, жгли селения, вытаптывали и травили поля, угоняли скот. И вот пришел час расплаты. Переполнилась горская чаща терпения. Настал черед урусов испытать себя в обороне и вкусить горечь поражения. Как и кавказцы, они были опытными и отважными воинами и просто, за здорово живешь, сдаваться не собирались…
Проводив посланца от штабс-капитана Варваци, Николай Лико тяжело вздохнул. Еще днем, завидев огромную толпу черкесов, направлявшихся на север, он возмечтал, что все закончилось. Сколько раз так бывало: горцы, получив крепко по зубам, исчезали в своих горных лесах и долго не беспокоили гарнизон. Прибежал верный шапсуг Колубат, много раз доставлявший интересные сведения. Уверял, что угрозы больше нет. Что уходят мятежники к Николаевской крепости. Попробуют ее нахрапом взять. Так хотелось ему поверить!
Но не судьба! Сообщение от Константина Спиридоновича спустило штабс-капитана на землю. Жаль успел предатель-лазутчик исчезнуть, прежде чем прибыл Додоро. Расстрелял бы его и повесил труп на воротах в назидание другим.
А еще жаль, что не смог узнать Варваци точной даты нападения. Может, сегодняшней ночью все начнется. Кто знает?
«Чудеса! Один грек защищает русскую крепость! Другой — ему помогает, не щадя живота своего. Вот как мы с матушкой-Россией породнились!»
— Передайте в свои роты, господа офицеры: будет новый приступ. Всем отдыхать, кроме караульных взводов. После полуночи — все под ружье!
— Как будем расставлять людей, Николай Константинович? — спросил подпоручик Краумгольд, командовавший 9-й ротой Тенгинского полка.