— Непременно передам! Выходит, это ты, кто мою жену из Поти до Тифлиса провожал?
— Конечно, я! И Лосев, поручик наш, и Руфин Иванович! Эх, кабы знали они, непременно примчались бы с вами познакомиться. Очень их Тамара Георгиевна очаровала!
— От всех передам приветы. И, кстати, больше Тамара не живет у немцев. Будешь в Тифлисе, найди гостиницу «Пушкинъ». Там жену мою спросишь. И Бахадура там найдешь.
По-моему, при этих словах Милютин навострил уши, но постеснялся что-либо спрашивать.
Вася мялся, не зная, что делать. Я пришел к нему на помощь. Обнял крепко. Полез за бумажником. Вынул несколько десяток, даром что было что вынимать. Сохранились денежки в обозных вьюках, не достались чиркеевцам, в отличие от моих револьверов.
— Я, Вася, не знаю, как тебя отблагодарить. Головой своей из-за меня рисковал. Дорогого стоит такая услуга, — увидев уже готовое сорваться с его уст возражение, поспешил его остановить. — Знаю, знаю, что нельзя за такое деньгами откупиться. Сам бы не принял. Эти деньги не тебе. Для детишек, которых ты спас и которых в Грозную в целости доставил.
Девяткин согласно кивнул. Принял ассигнации. Даже прослезился. Выходит, крепко ему в душу дети запали. Трудно ему будет дальше служить.
Офицеры, которые собрались в Ставрополь через Моздок, но выезжавшие в одно время с нами, умилились. Тоже полезли в карманы. Вскоре пачка денег у Девяткина существенно разбухла.
Так он и стоял в воротах крепости, прижимая к груди подарок, глядя нам вслед. Я обернулся перед поворотом у леса. Помахал рукой на прощание. И Васе, и Грозной, и Чечне, и снежным Кавказских хребтам. Век бы не видать этот страшный край!
[1]Фельдъегерь с поздравительным рескриптом прибыл 14-го сентября. Удивительно быстро работала личная императорская почтовая служба. Всего три недели между победой над Ахульго и письмом царя о наградах.
[2] Удивительная история, если подумать. Дорого она обошлась русским в Дагестане. Чиркеевцы уклонились от выполнения договора. В скором времени аул станет штабом Шамиля. После кровавых событий 40-х-50-х гг. селение будет разрушено и отстроено заново вернувшимися жителями.
Глава 9
Вася. Крепость Грозная, октябрь 1839 года.
Вася еще долго стоял, глядя вслед уезжавшему поручику Варваци. Уже не удивлялся стоявшим в глазах слезам. В прошлой своей жизни знал, такого бы с ним не случилось ни за что. Все эти сантименты были Васе Милову — побоку. И не сказать, что сердцем был ожесточен. Нормальное сердце. Радость и восторг вполне воспринимало. Но и только. Хорошо, если все хорошо! Слезы-то чего лить? А тут вот стоял Девяткин и радовался слезам.