Все сложилось просто идеально. Нам в сопровождение назначили роту карабинеров Куринского полка, возвращавшуюся в Грозную. Ту самую, в которой служил унтер-офицер Девяткин и опекались двое мальчишек из Ахульго. Суммен-Вероника могла оставаться под женским присмотром все время трудного перехода. Далее, как я и обещал Васе, лезгинка-кормилица останется при маленьком Ваське. Моя воспитанница перейдет под опеку Платона. Денщик уже нахватался от кормилицы навыков обращения с ребенком женского пола и не впадал в оцепенение от просьб Ники.

Поход до Грозной прошел без эксцессов. Чеченцы присмирели после известия о гибели Ахульго. Набеги, если не исчезли, то заметно уменьшились. На крупный отряд никто не решился нападать. Даже выстрела из засады в нашу сторону ни одного не раздалось.

Грозная, на мой взгляд, не соответствовала своему названию. Как крепость серьезно запущена, форштадт не прикрыт, улицы пыльные и грязные. Безлюдно. Даже прибытие в расположение изрядно поредевшей роты не внесло особого оживления. Скорее плач и стенания в солдатской слободке.

Унтер-офицер Девяткин моментально исчез, пообещав прийти попрощаться. Я ломал голову над транспортом. Хотелось раздобыть тарантас. Но бывалые офицеры меня просветили, что до Назрани придется двигаться верхом. Ни много ни мало — 84 версты. Это если ехать напрямик. А если на телеге в объезд, выйдет и все 200.

— Сможешь на лошади доехать? — уточнил я у Платона.

— Гонял в детстве коней на водопой. Без седла. Бог даст, как-нибудь справлюсь.

Милютин меня торопил. Делать нечего, верхом так верхом. Я с тревогой думал о том, как выдержит такой переход ребенок. Мне с моими руками, которые заживали хорошо, но еще не были здоровы, не довезти на коне малышку. К моей радости, Дмитрий Алексеевич отважно вызвался взять на себя столь важную миссию.

Отправление было назначено на 23-е. Нам выделили туземный конвой — сорок человек с двумя офицерами.

Перед самой отправкой прибежал Вася. Пожелал мне счастливой дороги и обратился с просьбой:

— Ваше Благородие! Не откажите привет в Тифлисе передать. Квартирует в немецкой колонии небольшая семья — дама с верным человеком. Дама вся из себя как есть благородная особа, но душевная. А ее человек — дружок мой закадычный, хоть и алжирец.

Я от удивления даже спрыгнул с лошади, на которую только что забрался с помощью Платона.

— Тамара⁈ Бахадур⁈

— Да неужто вы их знаете?

— Как же мне их не знать, коли Тамара жена моя, а Бахадур — лучший друг на свете⁈

— Ну, дела! Бывает же такое! Вы им передайте, пожалуйста, от меня привет и скажите, что у меня все хорошо.