— Моя, господин генерал! — ответил Веселаго.
— Вас, капитан, поставим на батальон, а роту сдадите поручику.
— Люди притомились в походе…
— Я не собираюсь их сразу в бой кидать. На переговоры назначено три дня. Успеют отдохнуть. Но чует мое сердце: без приступа не сладить с Шамилем. Что, Константин Спиридонович, рады?
— Так точно, Ваше Высокопревосходительство! — как можно увереннее ответил я, скрывая растерянность от этого фаната драчки. «Рота? Штыковой бой? Что я в этом понимаю?» — Осмелюсь доложить, я не строевой офицер. Вся моя служба — одна разведка.
— А от вас и не потребуется заниматься хозяйственной частью. Уверен, в роте найдется, кто с этим справится. А в бою особых умений и не нужно. Лишь храбрость, мужество, отвага! Быть впереди своих людей — вот и вся наука!
— Идемте со мной, Константин Спиридонович! Введу вас в курс дела относительно предстоящих переговоров, — позвал меня Пулло. — Нам предстоит интереснейшая, но очень опасная встреча. Шамиль согласился свидеться лично со мной на своей горе. Вниз, видите ли, ему спускаться не с руки. Придется к нему подняться.
[1] Вокруг переговоров Граббе с Шамилем и выдачи сына в заложники существует масса спекуляций, основанных на поздних записях Магомета Тагира из Караха, писавшего со слов Шамиля и Юнуса из Чиркея. Мы придерживаемся следующей позиции: Джамалэддин стал аманатом без всяких условий и им должен был остаться вне зависимости от результатов переговоров; сдача Шамиля в плен со сложением оружия являлась для русских необсуждаемым условием. Все разговоры о том, что Граббе обманул Шамиля — не более чем уловка, призванная обелить сам факт поднятия белого флага.
[2] «Завалящий» Юнус окажется самым преданным сподвижником Шамиля. Пройдет с ним весь путь до конца, до поражения в Гунибе и пленения имама. Встречавшие его русские оставили о нем яркие свидетельства, как о справедливом и мудром человеке. Запечатлён рассматривающим свою рану на руке на картине Т. Горшельта «Пленный Шамиль перед главнокомандующим князем Барятинским 25 августа 1859 года».
[3] Для понимания уровня потерь ширванцев. Из статьи полковника Д. А. Милютина «Описание военных действий 1839 года в Северном Дагестане»: «баталионы средним числом было силою в 716 человек с 17 офицерами». То есть 12 июля два из трех батальонов ширванцев лишились всех своих офицеров!
Глава 2
Коста. Ахульго, 18 августа 1839 года.
Целый день, накануне встречи генерала Пулло с Шамилем, мюриды убирали тела погибших 17-го августа от многочасового артобстрела и штурма. Убитых было очень много. В этот раз не спасли защитников ни крытые траншеи, ни подземные убежища. Слишком яростно атаковали урусы. Пришлось много раз бросаться в шашки и терять все новых и новых людей.