Глава 17
Вася. Михайловское укрепление, март 1840 года.
Гибель Вельяминовского форта и донесения штабс-капитана Варваци об огромных сборищах горцев произвели странное впечатление на русское командование. От него последовала какая-то склеротическая реакция на происходящее.
Граббе, как главный начальник всей Кавказской линии, вдруг взял да отменил переброску войск из Екатеринодара в Анапу, на которой настаивали Филипсон и Раевский. Генерал-адъютант вызвал их в Тамань. Но Раевский зачем-то отправился на пароходе к кавказскому побережью оценить последствия. Зачем? Никто внятно не мог этого объяснить. Он отвез еще одну роту Тенгинского полка в Михайловское укрепление и исчез со связи на несколько недель. Филипсон был в отчаянии. Он описывал сложившуюся ситуацию как «крайние военные обстоятельства», с ним соглашались, но ничего ровным счетом не происходило. Граббе разговаривал с полковником ласково, говорил много умных слов.
«Он написал в Петербург о необходимости скорее решиться на совершенное упразднение Береговой Линии», — догадался Филипсон. Это неожиданное открытие его совершенно обескуражило. По всему выходило, что слабыми гарнизонами решено пожертвовать ради доказательства своей правоты и своих предложений. Перед полковником приоткрылась закулиса подковерных игр между партией военного министра в Петербурге и кавказским начальством. Жизнь сотен русских солдат была лишь незначительной ставкой. «Раевского сделает козлом отпущения, но сможет ли Граббе продавить свою мысль об ошибочности блокадной системы?»
— Дорогой мой, вы же понимаете: держать большие гарнизоны — значит, кратно увеличивать потери от болезней. Держать слабые — значит, рисковать, что их сомнут. Вывод? Нужно отказаться от попыток удержать за собой кавказское побережье. Достаточно лишь нескольких сильных крепостей.
Филипсон не возражал. Он и сам отдавал себе отчет в несоразмерности затраченных средств и достигнутых результатов. Но разве сейчас подходящий момент? Что будет, если Государь упрется и жертва окажется напрасной?
«Бедный штабс-капитан! Столько усилий — и ради чего? Лишь бы он вырвался живым и здоровым из силков, в которые я его загнал!»
Полковник не учитывал один нюанс. Когда он приказал полкам выдвигаться к Анапе, им пришлось совершить труднейший марш. Невозможный! На Кубани снега навалило под три метра буквально накануне выхода тенгинцев и навагинцев. Дороги не было. Людям пришлось пробиваться по целине. Метель неистовствовала. Видимости никакой. Ночевать приходилось на постах в конюшнях, спать по очереди в казармах на промежуточных пунктах. Люди отмораживали пальцы. Заболевали. Дров не было. Не то что обогреться, горячую пищу не приготовишь. Полковой обоз и офицерские повозки безнадежно отстали. Полки выполнили задачу и прибыли в пункт назначения, опоздав лишь на сутки. Но были так изнурены походом, что требовалось время, чтобы солдаты восстановились.