— Да пусть черт задерет гололобых! А мы ему подмогнем. Правда, ребята? — подмигнул Вася.
— Э, нет, братец. Не поминай черта, а поминай Господа Бога! Его милости ждем. Может, завтра нам в землю суждено лечь или о скалы разбиться. Придется отвечать перед Богом за мысли и за слова греховодные.
Вася изумился. Подумал. Перекрестился. А ведь и точно: завтра будет штурм. Как без него?
— Правда ваша, славяне.
… Юнус до полуночи так и не вернулся. Граббе приказал готовиться к приступу на рассвете.
Глава 3
Вася. Ахульго, 21–22 августа 1839 года.
— Ну, что, мамочки, повоюем⁈ — весело окликнул кабардинцев генерал-майор Лабынцов.
Егеря напряженно смотрели вперед — в пыльную пелену, в которой снова скрылось Новое Ахульго из-за обстрела, который начали батареи с рассветом. За три с половиной дня после второго по счету штурма многое переменилось. Восторг от успеха 17-го августа быстро сменился напряженным ожиданием. Слухи в лагере разносились моментально. Начиная со встречи Пулло с Шамилем, все быстро поняли: мира с мюридами не будет, нового приступа не избежать.
И вот настал момент узнать, чья сила крепче, а желание победы — сильнее!
Кабардинцы бросились вперед и быстро добрались до рва со скрытыми капонирами. Как и куринцы, застряли. Теряя людей, бросились вниз и на кураже захватили правую саклю в перекопе. Но левая, самая труднодоступная, держалась[1].
Что с ней только не делали! Заваливали фашинами и турами, бросали гранаты и мешки с порохом ей на крышу — ничто ее не брало. Фланговый огонь из бойниц, прорубленных в толстых стенах, сводил на нет все попытки егерей прорваться за ров к траншеям и завалам. Оттуда непрерывно раздавались выстрелы и звучали священные песни. Мюриды хорошо укрепились: за каменными стенками в ауле мелькали только стволы их винтовок и папахи. Между ними металась чалма имама с развевающимся в пороховом дыму шлейфом — Шамиль бился в первых рядах.
Бой длился до темна. Группа поддержки из апшеронцев майора Тарасевича так и не смогла подняться по отвесной стене к Новому Ахульго. Стихла яростная перестрелка. Предоставили дело саперам. В сплошном камне они стали высекать минную галерею, чтобы взорвать капонир.
— Слишком большие потери! — вздохнул Шамиль, прислушиваясь к стуку кирок в ночной тишине, которую то и дело разрывали звуки выстрелов.
— Капонир обречен! — с горечью признал Ахверды-Магома. — Урусы его взорвут, и мы не можем им помешать. Они укрылись за корзинами на самом краю рва. Учли уроки, что мы им преподали. Их потери существенно ниже, чем при двух предыдущих штурмах.