— Конвой!

В кибитку вбежал Вася с товарищами.

— Возьмите этого лицемера и отведите к Ахульго. А своему идолу передай: мне нет дела до его желаний! Приказано взять его в плен, и я его возьму! Но пусть он тогда не ждет пощады или снисхождения. Он будет казнен или сослан в Сибирь. Даю последний шанс до полуночи: не вернешься с положительным ответом, снесу ваши утесы к чертовой матери!

Юнус задрожал от бешенства. Его бесстрастное обычно лицо исказила злобная гримаса. Он схватился за рукоять кинжала, и тут же Вася сзади крепко вцепился ему в руки. Он выволок его из кибитки. Куринцы встали по бокам с примкнутыми штыками.

— Что случилось, Юнус? — к ним подбежал Чаландар.

— Переведи гололобому, — презрительно молвил унтер-офицер. — Или он спокойно пойдет своими ногами, или я отнесу его, связанного, на руках. Могу и за ноги через весь лагерь проволочить…

Юнус дергался и шипел. Чаландар быстро заговорил:

— Беда, сосед! Джамал арестован!

Мюрид замер. Он отказывался верить своим ушами: единственная ниточка на спасение оказалась перерублена.

— Что ты болтаешь, переводчик⁈ Что тебе было сказано? Какой Джамал? — вызверился на Чаландара Милов.

— Он пойдет! Пойдет спокойно! Мы о мальчике говорим, о сыне имама, — закричал Чаландар и быстро зачистил на аварском. — Юнус, ступай к Шамилю. Быть может, он сам придумает выход.

— А Джамалэддин?

— За него не беспокойся! Я присмотрю!

Конвой тронулся. Юнус шел в окружении солдат, гордо вздернув подбородок. Для себя он все решил: больше он к урусам не вернется. Останется с Шамилем, чтобы вместе погибнуть или найти способ сбежать.

Дошли до русских баррикад. Мюрид перелез через ложемент, отметив про себя, что за эти дни его основательно укрепили и обустроили изнутри так, чтобы легче было броситься в атаку.

«К штурму готовятся», — догадался Юнус и гордо пошел дальше, всем своим видом показывая, что не боится пули в спину.

Пули не было. Вася просто плюнул ему вслед. Развернулся и потопал обратно в штаб-квартиру.

На склоне Сурхаевой башни его окликнули.

— Эй, братец, не ты ли унтер Девяткин?

— Ну, я, — с подозрением откликнулся Вася, глядя на подходивших апшеронцев. Что у них на уме? С ними у куринцев вечная вражда.

— Тут эта… — начал мямлить такой же, как Вася, унтер. — Мы тут всем обществом, значит, подумали…

— Ближе к делу, пехота! — усмехнулся унтер егерского полка, подбираясь.

— От нашего общества вам нижайший поклон! — встрял разговор старших по званию рядовой из разжалованных студентов.

— О, как! — удивился Вася.

— Мы тут поспрашивали… Получается, ты нас огнем на горе прикрыл! — наконец-то, справился унтер из апшеронцев. — Ну, когда мы пытались к вам забраться по отвесной скале. Эти, которые по норам на круче, думали, что нас перестреляют. Ан, нет. Ты их обратно в норы-то и загнал. Выходит, спас многих. За это от нас и почет, и уважение имеешь. Даром что куринец.