Я вышел одним из первых, рассчитывая улизнуть по дороге. Высматривал впереди Додоро, надеясь, что он уже спрятался.

— Если мы сегодня не возьмем крепость, когда она не вполне готова, то тем более это не удастся нам через три месяца. Тогда конец нашему спокойствию, — шептались рядом со мной идущие в темноте воины.

Сзади их подгоняли конники. Небольшая группа всадников ехала впереди.

Навстречу передовому отряду попался какой-то подозрительный тип в одном бешмете и драных чувяках.

— Ты кто такой? — спросили, когда его схватили за руки.

— Я раб узденя из Пшады.

Обыскали. Нашли записку на непонятном языке. Начали бить.

— Ты шпион! — закричал племянник князя Берзега Биарслан. — Я лично пристрелил одного уорка, Атажука из Темиргоя, который со своими рабами хотел незаметно прокрасться из лагеря. Буду я тратить время на такое ничтожество, как ты!

Он махнул шашкой. Покатилась голова. Убитым был никто иной как Додоро.

Я ничем не мог помочь своему человеку. Лишь сжал кулаки, стараясь себя не выдать. Пользуясь суматохой, отступил назад и в сторону. Спрятался в кустах. Просидел там, пока мимо не прошли все восемь тысяч, отправившихся на штурм крепости. Снова мне выпала роль зрителя.

Раздался крик шакала. Это был условный сигнал от братьев Цаци-ок. В ответ раздалось восемь лающих звуков: каждый командир отряда сообщил, что все готовы. Мехмет или Али Цаци-ок отозвался криком совы. Это был сигнал к штурму.

Черкесы, скрывавшиеся в густом кустарнике и за холмами, бросились вперед. Прозвучал выстрел с крепостного вала. Застучал барабан. Ударили пушки. Приступ начался.

Я пытался прокрасться поближе, чтобы ничего не упустить. Не тут-то было. Берзег расставил своих конников вокруг крепости. Их задача была не в том, чтобы следить за тылами. Они не давали тем, кто струсил, убраться подальше. Гнали снова и снова людей на штурм. И у черкесов стало получаться. Я видел по вспышкам выстрелов, что бой уже идет в глубине крепости.

Рассвело. Сражение не прекращалось. В форте пылали какие-то здания. Пушечных выстрелов звучало все меньше и меньше.

«Неужели все кончено⁈ Как же так выходит: в первый же раз черкесов было больше, но они проиграли? Где та грань, которая отделяет победу от поражения? В Ахульго было похоже: в какой-то момент мюриды сломались, и те же самые русские воины, которые отступали раз за разом, вдруг почувствовали за спиной крылья Ники и моментально сломили сопротивление. И сейчас так случилось? Гарнизон дрогнул? Или виной всему ярость черкесов и их решимость победить любой ценой? Какая, к черту, разница! Главное то, что там, в форте, гибнут хорошие и смелые люди, а я ничем не могу им помочь! Как спасти Васю или Игнашку? Или моего соотечественника штабс-капитана Лико?…»