— И, ведь, убьёт! — покачал головой Лосев. — Я-то её знаю!

— Ну, лучше не доводить до этого.

— И как?

— Может, сходим в аул к этому мулле. Поговорим по душам. Чтобы, действительно, до греха не довели. Тоже люди. Может, поймут. Успокоятся. Согласятся. Я бы, вообще, к генералу на поклон пошел. Чтобы он к себе старейшин вызвал и поговорил.

— Дело! — согласился Лосев. — Надо попробовать. Даже если генерал откажет, сами сходим.

— Ну, да. Попытка — не пытка!

— Вась! — Лосев тут замялся. — Я про крестины хотел поговорить.

— Игнатич! — Вася улыбнулся. — Конечно, меня нельзя делать крестным отцом. Что ж я, не понимаю? С моей-то службой! Нет! Не хочу, чтобы Дадо и Васька без крестного остались. Кого выбрали?

— Иваныча!

Лосев назвал отставного вояку, у которого было своих пятеро детей.

— Это правильно! Иваныч — хорошим крестным будет.

— Спасибо, что понимаешь, Вася.

— А что тут понимать, Игнатич⁈ Лишь бы дети счастливы были!

Что ж, коли с детьми-пацанами все так счастливо устроилось, пришла Васе пора подумать о любви и о юных девах.

Коста. Тифлис, октябрь 1839 года.

Я, конечно, помнил о своем обещании Тамаре никогда не хвалиться. Но тут все же не удержался:

— Отель «Пушкинъ», господа, принадлежит моей семье. Думаю, для моих боевых товарищей я что-нибудь придумаю с номерами!

Хорошо, что наверняка не пообещал! Спасибо Томе. Приучила не выпендриваться. Так бы по кавказскому обыкновению заявил бы, мол, гостиница моя, устрою без проблем! Или, что похлеще! А так, все-таки, сказал нейтральное «думаю». Нет гарантированного обязательства. Конечно, если бы не получилось устроить, все одно — конфуз. Но не такой, как если бы прихвастнул.

Когда вошли в гостиницу, я, ровно так же, как и Торнау и Милютин, сразу остановились на пороге, образно говоря, раскрыв рты! Сам же тоже не видел, как за это время Мика развернулся! Поэтому и остолбенел.

«Да и в моем времени это выглядело бы вполне достойно!» — подумал я.

Все блестело такой чистотой, от которой глаз отвык! Это первое. И запах! Нормального свежего воздуха с едва уловимым цветочным ароматом. Это второе. И, наконец, интерьер. Все простенько, но «сердито» Не одесское отельное великолепие, а тот радующий мой глаз минимализм, в котором все достойно и функционально. Эти три пункта поражали просто потому, что во всей Грузии с её постоялыми дворами и гостиницами они напрочь игнорировались хозяевами.

— Теперь понятно, из-за чего такой ажиотаж вокруг твоего «Пушкина»! — улыбнулся Торнау. — Лучше на ближайшие пару тысяч верст не видел, Коста. Ты молодец!

— Да я тут никаким боком. Это все Миша! Наш управляющий!