— Трусики до середины бёдер.

Она почувствовала, как привычный холод поднимается внутри. Обычно этого хватало: один взгляд, одна пауза — и человек вспоминал своё место. Здесь пауза ничего не изменила. Мужчина ждал. Просто стоял рядом с закрытой ширмой и ждал так, будто её сопротивление уже было учтено заранее.

Суа опустила руки.

Тонкая ткань скользнула вниз по бёдрам медленно, слишком слышно в этой чистой тишине. Резинка прошла по коже, задержалась на середине, и холодный воздух сразу коснулся открытого тела. Она уставилась в белую стену перед собой, сжав челюсть так сильно, что заболели скулы.

— Ладони на край кушетки. Наклониться.

Она не двинулась.

Мужчина сделал шаг ближе. Не коснулся, но его присутствие за спиной стало плотнее. Суа ощутила себя слишком ясно: ошейник на шее, напряжённые плечи, приспущенную ткань на бёдрах, обнажённую кожу, которую уже нельзя было закрыть одним резким движением без разрешения.

— Суа, наклониться.

Имя прозвучало сухо и коротко. Не Вивьен Ларош. Не женщина, которой обычно докладывали стоя. Просто Суа — ученица за ширмой, перед кушеткой, с чужим голосом за спиной.

Она поставила ладони на край кушетки и наклонилась.

Холодное покрытие сразу легло под пальцы. Спина натянулась, поясница стала ниже, бёдра раскрылись под таким углом, что от привычной величавости не осталось ничего. Она видела только белую простыню, собственные пальцы, слишком крепко вцепившиеся в край, и носки его обуви сбоку. Всё важное теперь происходило за её спиной, там, где её взгляд больше не управлял ситуацией.

— Ровнее. Вес на ладони.

Суа перенесла вес. Ягодицы стали открытее, воздух прошёл по коже, и она задержала дыхание почти против воли.

— Дышать.

Слово прозвучало резко. Она вдохнула через нос, медленно, с ненавистной осторожностью. Ошейник сдвинулся на горле вместе с вдохом.

Упаковка тихо хрустнула. Потом щёлкнул колпачок тюбика. Суа слышала всё: движение перчаток, влажный звук смазки, короткую паузу, в которой тело успело напрячься раньше мысли. Маленькие, будничные звуки оказались грязнее любой пошлости, потому что не оставляли ей места для красивого отвращения.

Первое прикосновение было холодным.

Суа вздрогнула бёдрами, сразу попыталась остановить это движение, но тело уже выдало её. Пальцы сильнее вжались в край кушетки. Мужчина не сказал ничего. Его молчание было почти жестоким: он заметил реакцию, но не придал ей значения, будто дрожь её тела была обычной частью подготовки.

Смазка легла по коже прохладно и вязко. От прикосновения перчаток мышцы внутри невольно сжались, живот подтянулся, дыхание стало коротким. Суа попыталась сделать вдох глубже, но воздух застрял где-то под ошейником.